Запрет на вмешательство

А раз так, то всем слушать боевой приказ! — произнес он севшим голосом, прохаживаясь перед нашим неровным строем, — Сейчас мы походной колонной выдвигаемся в западном направлении вдоль железнодорожных путей. Раненых будем нести по очереди. Уже вечер, но оставаться здесь на ночевку мы не можем — нас ждут в Умани. Именно там все вы должны получить оружие и распределение в части. Если потребуется, будем идти всю ночь. Вопросы есть?

Я дернулся было спросить, зачем нам без оружия и с ранеными на руках самим идти в ловушку, в которую на глазах превращаются окрестности Умани, но посмотрев в глаза старшему лейтенанту, передумал.

Здесь люди мыслили совсем другими категориями, и никакие разумные доводы не могли поколебать решимость этого офицера выполнить приказ и доставить нас в предписанный пункт назначения. Да и не знал старлей о том, что на самом деле сейчас происходит вокруг нас, а правдоподобно объяснить ему, откуда это известно мне, я не мог.

Тем не менее, наш временный командир заметил что-то такое на моем лице.

После окончания боя он регулярно поглядывал в мою сторону, но до этого момента так ничего и не спросил.

— Боец, у тебя вопрос? — старлей развернулся ко мне всем корпусом.

— Красноармеец Нагулин, — представился я, сделав шаг из строя, — товарищ старший лейтенант, мы идем к фронту. Обстановка не вполне ясна, но судя по всему, она сильно ухудшилась за последние часы. У нас есть винтовки ваших погибших бойцов и расчета пулеметной платформы.

Сейчас их несут ваши люди, но, может быть, имеет смысл раздать это оружие нам?

— Будет надо — раздадим, — отрезал старлей, ничего не объясняя, — Разобрать носилки с ранеными! Мы выдвигаемся.

— Товарищ старший лейтенант…

— Выполняйте приказ, боец. Или мне его повторить? — старлей нехорошо сощурился, а за его плечом сержант в форме НКВД потянулся к оружию.

Ну, выполнять, так выполнять.

— Есть, — четко ответил я, поедая глазами начальство, ибо проверять, что будет дальше, если я начну настаивать, мне совершенно не хотелось.

— Вот так-то лучше, — просипел окончательно севшим голосом старлей и широким шагом отправился в голову начавшей движение колонны. Сержант еще некоторое время смотрел на меня недобрым взглядом, но потом развернулся и побежал вслед за командиром.

Армейская дисциплина, особенно в боевой обстановке — штука, несомненно, замечательная, но я совершенно не собирался продолжать выпрашивать у командира винтовку.