Запрет на вмешательство

Я бросил истребитель в резкий вираж и сам пошел на сближение с крейсером. Обрадованные таким подарком зенитчики повстанцев встретили меня дружным ракетным залпом. На таком расстоянии это пока было не очень страшно. Средства радиоэлектронной борьбы истребителя достаточно надежно подавляли системы самонаведения ракет противника, а маневренность моей машины вполне позволяла мне уворачиваться от не слишком точно летящих ракет. Тем не менее, долго этот танец продолжаться не мог. Это понимал я, понимал это и командир крейсера повстанцев, и его такой расклад более чем устраивал.

Я несколько раз хаотически дернул машину в разные стороны, имитируя панику при подходе очередной волны ракет, вновь развернулся и рванул от крейсера, как бы в отчаянии пытаясь увеличить дистанцию. Почуяв возможность быстро решить хоть и мелкую, но неприятную проблему, командир повстанцев решил не дать мне возможности оторваться, и крейсер тяжело качнулся, вслед за мной.

— Седьмой, ты молодец, — донесла до меня голос полковника система связи, — но этого мало! Тяни его дальше.

Каждая секунда промедления могла стать для меня последней. Одно дело дразнить крейсер на параллельных курсах, уходя от его ракет резкими маневрами, и совсем другое удирать от него, когда по сторонам без существенной потери скорости особо не подергаешься. По-хорошему мне стоило включить форсаж и быстро выйти из зоны эффективного огня зенитных средств врага, но тогда крейсер бросит преследование и все будет зря. Я скрипел зубами, но терпел.

Близкий взрыв ракеты хлестнул по тонкой броне истребителя веером поражающих элементов. Взвыл сигнал оповещения о повреждениях и тактическая проекция высветила передо мной список вышедших из строя систем. Пока ничего смертельного — наиболее важные узлы истребителя дублированы, иногда неоднократно, но еще пара таких подарков и повреждения станут критическими. Я резко сменил вектор тяги и с переворотом ушел в сторону, на чем потерял еще несколько сотен метров дистанции, но увернулся от очередной волны ракет. Еще немного и по мне начнут бить зенитные пушки, вот тогда — точно хана, да и ракеты на такой дистанции наводятся куда эффективнее с помощью подсветки с крейсера.

Что-то изменилось в картине боя, и я не сразу понял, что именно. Мне было как-то не до того, что происходит на поверхности Луны, да и вообще где-либо, кроме небольшого участка космоса, где танцевал в пляске со смертью мой истребитель. А, между тем, изменилось многое.