Запрет на вмешательство

— Тогда нужно принять бой здесь, товарищ командир! — с неожиданной твердостью произнес Синцов, слышавший наш разговор. Если уйти все равно невозможно, значит, нужно драться.

— Что думаешь, Нагулин? — повернулся ко мне сержант. — Боец дело говорит?

— Ты, Синцов, парень, конечно, героический, — усмехнулся я, глядя на своего товарища, — и твой порыв достоин всяческого уважения, но я не для того уже почти два километра тащу на себе эту тяжеленную хреновину, чтобы вот так просто принять здесь смерть от немецкой пули.

Товарищ сержант, я предлагаю прорыв. Через пехотные цепи мы не пройдем — их слишком много, и нас просто задавят массой, а вот мотоциклисты и экипажи бронетранспортеров полагаются больше на огневую мощь, чем на численность, и я хочу это использовать.

— Ты собираешься воевать с этой штукой против бронетранспортеров и, как минимум, шести пулеметов, боец?

— У нас есть перед немцами фора. Небольшая, минут десять-двенадцать, я думаю. За это время мы должны разобраться с бронетранспортерами и мотоциклистами.

Кстати, вон уже и опушка проглядывает — там нас и будут ждать.

Мы говорили на ходу, но сержант все-таки обернулся ко мне и на его лице я прочел серьезные сомнения.

— Товарищ сержант, я хоть раз вас подводил? — решил я обойтись без долгой аргументации, на которую сейчас все равно не было времени.

Плужников колебался — не так уж хорошо он меня знал, хотя боевых эпизодов в нашем недолгом знакомстве уже хватало. Однако ситуация не располагала к длительным раздумьям, и сержант решился.

— Хорошо, Нагулин, говори, что делать.

— Нам нужно принять влево, товарищ сержант. Видите там возвышенность, и лес редеет? С этого холма должно неплохо просматриваться поле перед нами. Немцы, вероятнее всего, где-то там. Не думаю, что они оставили технику у самой границы леса. Скорее, отошли метров на сто пятьдесят, чтобы обзор иметь и чтоб мы неожиданно на них не выскочили. Думаю, они заранее наметили точку, в которую нас будет выгонять пехота, и заняли позицию напротив.

Так сказать, лучшие места в партере.

— Любишь театр, боец?

— Не имел возможности посещать, товарищ сержант. В тайге с театрами некоторая напряженка. А фразу эту от отца слышал.

— А я театр люблю, но вот в роли актера себя пока не пробовал. Если тебе верить, сейчас я это упущение исправлю.

— Тут, товарищ сержант, главное, чтобы все это дело вместо театра в кровавый цирк не превратилось, поскольку кто будет смеяться последним, совершенно неясно.