Запрет на вмешательство

Теперь же выбора у меня не осталось, и, снизившись еще немного, я приказал вычислителю катапультировать спасательную капсулу. Резкий рывок, запредельная перегрузка до красной пелены в глазах, кратковременная потеря сознания… Все-таки система катапультирования космического истребителя совсем не рассчитана на выброс капсулы с пилотом в плотных слоях атмосферы.

Рев одноразовых тормозных двигателей, треск ломающихся древесных стволов, сильный удар, сотрясший капсулу и снова выбивший из меня сознание. Впрочем, боевой скафандр быстро привел меня в чувство, впрыснув в кровь необходимый коктейль стимуляторов.

Не знаю уж, что случилось с вычислителем, катапультировавшимся вместе со мной в спасательной капсуле, но он зачем-то переключился в голосовой режим коммуникации. Хотя, может быть, это и было предусмотрено какими-то регламентами и инструкциями, уже не помню.

— Лейтенант Ирс, — донеслось из наушников шлема, — вы совершили аварийную посадку на планету Земля. Спасательная капсула повреждена при ударе о поверхность.

Нарушена целостность корпуса. Тест систем жизнеобеспечения провален. Система связи повреждений не имеет. Энергетическая установка функционирует в штатном режиме. Внешние условия пригодны для жизни. Состояние вашего организма удовлетворительное.

— Где упал истребитель?

— Точное место падения указать не имею возможности. Истребитель разрушился и частично сгорел в плотных слоях атмосферы планеты. Отдельные обломки достигли поверхности на расстоянии от десяти до тридцати километров к западу от точки приземления спасательной капсулы — ответил вычислитель и спроецировал на забрало моего шлема карту прилегающей местности с областью рассеяния обломков.

— Превосходно, — не удержался я от едкого комментария. Вычислитель мои слова невозмутимо проигнорировал.

Итак, что мы имеем в активе? Ну, во-первых, пригодная для жизни планета, населенная не такими уж и дикими людьми. Последнее утверждение, конечно, несколько натянуто, но, учитывая обстоятельства, господин лейтенант, я бы на вашем месте не привередничал.

Основные языки аборигенов я знаю — спасибо Летре и ее гипнолингвиситической аппаратуре. Местную историю я помню довольно поверхностно, но то, что здесь творилось в течение последней сотни лет, представляю неплохо, да и вычислитель, если что, всегда подскажет, так что в этой части с натурализацией, надеюсь, проблем не возникнет. Что еще? А еще у меня кое-что сохранилось из технических средств, до которых этому миру еще лет двести пыль глотать.