Запрет на вмешательство

По словам сержанта, подтвержденным показаниями пленного, ты владеешь этим оружием на очень высоком уровне, что невозможно без длительных тренировок. Отвечать! Быстро!

— Есть отвечать, товарищ капитан! Обращаться с оружием меня учил отец…

Кулак капитана рванулся к моему лицу с весьма впечатляющей для местного жителя скоростью. Чувствовалось, что у особиста было непростое детство, и ему не раз приходилось участвовать в различных потасовках. Однако сильный и хорошо поставленный удар капитана пришелся в пустоту — я успел сместиться вправо, уходя с линии атаки.

— Прошу меня дослушать, товарищ капитан, — произнес я, глядя на особиста, несколько озадаченного своим промахом, — Мой отец — единственный человек, который учил меня обращению с оружием, но, видимо, у меня к этому делу талант. Я могу это доказать.

— Каким образом? — мрачно глянул на меня капитан, начавший было выходить из-за стола, но остановившийся после моих слов.

— Дайте мне образец иностранного стрелкового оружия или какой-нибудь редкий отечественный экземпляр, с которым обычный красноармеец, то есть я, сталкиваться раньше не мог.

— Ты предлагаешь мне устроить тир под носом у немцев, Нагулин? — зло усмехнулся капитан, — Да и где я тебе возьму такое оружие в тылу врага? Немецкое, сам понимаешь, для проверки не подходит, а другого иностранного, извини, не имеется. Время тянешь, паскуда?

— Зато у меня такое оружие есть, капитан, — раздался чуть хрипловатый голос из-за перегородки.

Дверь во вторую часть блиндажа с легким скрипом открылась, и в комнате появился уже немолодой офицер в чине подполковника. В руке он сжимал пистолет, который вычислитель немедленно распознал, как «Лахти L-35». Да, действительно экзотическая штука для этих мест. Откуда только товарищ Лиховцев его выкопал?

— Трофей, еще с финской кампании, — словно услышав мой немой вопрос, пояснил подполковник, — Ну что, боец Нагулин, у тебя три…, хотя ладно, пять минут.

Судя по хитрой ухмылке Лиховцева, была в конструкции этого пистолета какая-то заковыка, на которую подполковник надеялся меня поймать.

— Разрешите, товарищ подполковник? — протянул я руку к оружию.

— Бери, за тем и принес.