Запрет на вмешательство

Я рыбкой нырнул в укрытие, постаравшись забиться как можно глубже под самый толстый ствол, поцарапал при этом спину, но даже не обратил внимания на боль. Вой приближающихся снарядов стал отчетливо слышен, когда рядом со мной упали Борис с Василием, и почти сразу за ними Плужников и его боец.

Снаряды падали группами, так как стреляли разные батареи. Первая серия стопятимиллиметровых разорвалась в поле, немного не долетев до опушки, и зацепила позиции красноармейцев лишь отдельными осколками, зато вторая легла точнее — мы слышали крики раненых.

Земля ощутимо задрожала от взрывов, особенно когда в дело пошли тяжелые снаряды.

Выбирая место для нашего убежища, я был связан приказом Верулидзе занять позицию в пятидесяти метрах от штаба, но это расстояние, добавив к нему от себя еще метров двадцать, я отмерил с таким расчетом, чтобы оказаться как можно дальше от восточной опушки и как можно севернее. Я надеялся, что целенаправленно сюда бить не будут, хотя от случайностей никто нас защитить все равно не мог.

Случайность, однако, прилетела не нам. Снаряд тяжелой гаубицы прямым попаданием накрыл штабной блиндаж. Хлипкая земляная насыпь и несерьезный бревенчатый накат не смогли выдержать такого удара. Тонкие бревна, слагавшие крышу, разметало во все стороны взрывом, а землю снесло ударной волной. Выжить внутри никто не мог по определению, так что мне оставалось только констатировать, что наш сводный батальон, и так доживавший последние минуты, теперь еще и остался без командования.

Налет длился на удивление недолго, всего семь с половиной минут. Видимо, выбить больше снарядов на уничтожение русских диверсантов у командира немецкого батальона, выделенного для этой операции, не получилось. Как оказалось, я сильно недооценивал этого предприимчивого офицера. Едва опала земля, выброшенная последним немецким снарядом, привычный уже неприятный зуд за ухом известил меня о приближении новой опасности.

Сперва я подумал, что это немецкая пехота решила проверить качество работы своей артиллерии, и вновь пошла в атаку, но, как выяснилось, я сильно ошибался.

С запада приближалась пара наших вчерашних знакомцев — двухмоторных бомбардировщиков «Юнкерс» Ju-88, и что-то мне подсказывало, что кассетные бомбы, примененные ими в прошлый раз, они с собой тоже захватили. Эти небольшие боеприпасы немцы переделывали из французских минометных мин, захваченных ими весной-летом сорокового года в совершенно неописуемых количествах.