Может быть, он и понимал что-то, но писать не переставал.
А еще ко мне несколько раз приезжала с ночевками Стеша, и с ней мы обсуждали наши истории, планы на будущее и парней. Стеше ужасно нравился Серж, и она постоянно о нем говорила, правда, когда узнала, что мы танцевали, завздыхала.
— Тоже хочу потанцевать с ним, — сказала она грустно, сидя на диване рядом со мной.
— Мы можем это устроить, — улыбнулась я.
— Как?!
— Как-нибудь! Я приглашу его к себе на день рождения, например, и…"
"— Заставлю? — скептически перебила меня подруга.
— Приставишь нож к горлу и велишь: «Танцуй с этой уродкой»?
Я нахмурилась — не любила, когда она так говорила о себе. Мне хотелось одновременно дать ей подзатыльник и обнять, но в итоге я просто просила не говорить глупости. А она пожимала плечами и выдавала, что это не глупости, а правда жизни.
Серж стал для Стеши кем-то сродни принца Эрика для Ариэль — этакой недосягаемой романтической мечтой, идеальным парнем в белоснежной рубашке и с ослепительной улыбкой. Диснеевская «Русалочка» была самым любимым мультиком Стеши, и, если честно, они казались мне похожими: обе рыжеволосые, любопытные, склонные к исследованиям, в чем-то наивные, но искренние, храбрые и верные.
А еще они обе мечтали измениться: Ариэль хотела получить ноги вместо хвоста, а Стеша — стать стройной. Иногда я думала — ради желаемого Ариэль отдала свой прекрасный голос. Чем же должна пожертвовать моя подруга? Я переживала за нее, хотя и старалась не показывать это, но чем помочь, кроме поддержки, не знала.
Я любила ее такой, какой она была, и мне было жаль, что Стеша не видит своих достоинств, зациклившись на том, что считает недостатками.
Поначалу подруга часто спрашивала меня о Елецком, но я не хотела говорить о нем. Сухо поведала о том, что произошло на свадьбе, и дала понять, что он теперь для меня — табу. Стеша поняла меня, и я была благодарна ей за это. Я запретила самой себе думать об Игнате, и у меня это почти получалось. Правда, это не мешало ему сниться мне и делать такие вещи, о которых я могла застонать прямо во сне.
Это случилось, когда Стеша ночевала у меня, и она посреди ночи зашла ко мне в комнату, думая, что мне снится кошмар, хотя снилось мне совсем другое — то, как Елецкий срывает с меня одежду, так, что пуговицы осыпаются на пол. И начинает трогать между ног так, что внутри все сжималось от сладкого предвкушения.
— Ты в порядке? — испуганно спросила Стеша, касаясь моего плеча.
— Почти, — пробормотала я, открывая глаза.
