Ты, кажется, забыл, что она разрушилась, — едко улыбнулся Игнат и посмотрел на маму так выразительно, что всем стало понятно — разрушилось из-за нее. Мама смутилась, а Костя нахмурился.
— Отойдем на пару слов, — велел он сыну, и они пошли вниз.
— Мам, он тоже будет жить тут? — испуганно спросила я маму.
Она кивнула.
— Да.
Всего лишь одно слово, а у меня на душе появился такой груз, что стало сложно дышать.
— Но мама, зачем?!
— Костя не хочет оставлять сына одного, — шепотом ответила мама. — Чувствует перед ним вину.
Мы решили, что наши дети будут жить с нами. И ты, и он.
— А раньше вы этого сказать мне не могли? — не выдержала я. — Не хочу жить с ним под одной крышей! Понимаешь?
— Почему, дочка?
— Да он отвратительный! — повторила я почти с отчаянием.
На самом деле правда была в другом. Я слишком сильно боялась своих чувств к нему. Что произойдет, если Елецкий все время будет находиться так близко?
— Яра! Ты чего? — нахмурилась мама.
— Мам, ну правда, я не хочу жить с ним в одном доме!
— А придется, — раздался за нашими спинами голос Игната — тихий, но какой-то зловещий.
Он, видимо, снова решился подняться, оставив отца внизу. Зачем — понятия не имею.
У меня по спине побежали мурашки. Черт, он все слышал! Я почувствовала себя виноватой за свои слова.
— Думаешь, сможешь от меня избавиться? — спросил Игнат. — Нет, детка. Будем жить вместе. Одной большой дружной семьей.
С этими словами он скрылся за дверью своей кровати. И я поняла, что Игнат поднялся так быстро, потому что не захотел выслушивать отца.
И что мне теперь делать?..
Глава 40. Под одной крышей
— Яра, нужно извиниться, — тихо сказала мама, глядя на дверь спальни Игната.
— Не собираюсь, — отрезала я. Сразу же включилась реакция протеста. А все из-за эмоций. Стыд, злость, даже страх — все перемешалось в моей голове, и я не знала.
— Нужно извиниться, дочка, — повторила мама настойчивее.
Извиняться перед человеком, который играл со мной, чтобы переспать? Который называл мою мать шлюхой? Который презирает меня за один только факт существования.
«Перед человеком, который дважды спас тебя», — раздался в голове внутренний голос.
Я прикусила губу. Игнат действительно помогал мне: в универе, когда меня лапал светловолосый мажор с замашками морального урода, и на свадьбе наших родителей. Делал ли он это искренне? Или вначале это была часть его плана по охмурению? А потом он просто защищал честь своего отца перед остальными? Показал зубы, чтобы не смели распускать языки.
