А потом участковый и соседи ушли и…
Я замолчала.
На скулах Кости заиграли желваки, во взгляде появилась хищное выражение, ноздри трепетали от гнева.
— Что было потом? — еще более мягким голосом спросил отчим. Деланно мягким — ему не хотелось меня пугать.
— Он схватил маму за волосы и стал бить ее по лицу, — все еще видя перед собой эту отвратительную сцену, ответила я. — А затем утащил в спальню, и я слышала, как она кричит. Когда он утаскивал ее, она всегда кричала. А я пряталась под кроватью и зажимала уши, чтобы не слышать.
И просила старшего брата помочь. Брата, которого у меня никогда не было. И не будет.
— На следующий день он просил у нее прощения. Умолял не бросать. Обещал, что это не повториться. Но это повторялось несколько раз в месяц. Он словно становился одержимым. Поэтому… Поэтому не говори, что ты плохой отец, — продолжала я. — Ты замечательный. Правда.
— Тебе было страшно, — тихо сказал Костя.
Я кивнула и отвернулась, снова чувствуя слезы. Боже, отчим решит, что я плакса.
Мне было очень страшно.
И сейчас — тоже.
— Он больше тебя не тронет. Никогда. Обещаю.
Отчим коснулся моей руки и осторожно похлопал меня по ней. Я благодарно ему улыбнулась.
— Знаю от твоей мамы, что этот скот издевался над вами. И вы сбежали, когда он взялся за нож. Встретил бы — оторвал бы у подонка все, что висит. — В его голосе проскользнула сталь. — Только обещание, которое я дал, не позволяет найти его и прибить. Ярослава, девочка моя, я тебе отца, может, и не заменю, но оберегать буду, как родную дочь.
Поняла?
На глаза снова навернулись слезы. Иметь такого отца, как Костя, — это мечта. Игнат не понимает, как ему повезло.
— Спасибо, — прошептала я.
— Теперь все хорошо. Вы с мамой молодцы. Справились с этим. Просто забудь это, как страшный сон. И напиши книгу с этим… как его, вайбом, как у этого режиссера. Мия…
— Миядзаки. Хаяо Миядзаки.
— Точно. Напишешь и дашь прочитать. Договорились? — спросил Костя.
— Договорились, — кивнула я.
— Закрепим!
И мы дружески стукнулись кулаками.
Теперь я точно сделаю это!
Поболтав еще немного — теперь уже на отстраненные темы, мы разошлись. Костя решил поработать немного в кабинете, а я отправилась в свою комнату. Рассказ отчима об умершей дочери тронул меня до глубины души. И я вдруг поняла, как больно было Игнату, когда произошла трагедия. Мне вдруг стало жаль его. И я подумала — не хочу войны с ним. Пойду и извинюсь за свои слова. Будем жить нейтрально, пока я не съеду обратно в квартиру мамы.
