Он сел в знакомое глубокое кресло кофейного цвета и опустил руки на широкие подлокотники. Кабинет ничуть не изменился за несколько лет, которые прошли с его последнего визита к психотерапевту. Разве что стен цвет стал теплее, а на подоконнике появились много новых цветов в горшках. Психотерапевт — статная женщина в возрасте, одна из лучших в своей профессии — опустилась в кресло перед ним. Их разделял лишь квадратный кофейный столик с предусмотрительно положенными салфетками. Клиенты на приеме плакали постоянно, и Серж когда-то был не исключением.
Еще подростком он понял, что плакать — это нормально. И чувства — это нормально. Ненормально осуждать себя за это.
— Давно не виделись, Сергей, — улыбнулась женщина. — Рада видеть вас. Вы возмужали с последней нашей встречи. И, надо признать, выглядите прекрасно.
— Спасибо, Татьяна Ивановна, — улыбнулся Серж. — А вы, как и прежде, очаровательны.
Несколько слов о прошлом, и привычный обоим обмен любезностями закончился. Ему на смену пришел серьезный разговор.
— С чем вы пришли ко мне, Сережа? — спросила психотерапевт, устраиваясь в кресле удобнее.
Тот ответил, хоть и не сразу. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сказать обреченным голосом:
— Мне кажется, я влюбился.
Перед глазами тут же появился расплывчатый образ Ярославы, которая грустно улыбалась ему.
Татьяна Ивановна вздернула тонкую бровь.
— Любовь — это прекрасно. Но ваш тон навевает на определенные мысли. Может быть, расскажите более подробно?
И Серж рассказал.
Все рассказал. Как они познакомились с Ярославой, как он понял, что она интересует его больше, чем остальные девушки, как осознал, что лучший друг тоже запал на нее. И зная это, не предпринимал никаких попыток к сближению, наоборот, даже пытался помочь Игнату.
— То есть, вы влюблены в девушку, которая нравится вашему другу, — задумчиво повторила Татьяна Ивановна. — И не можете признаться ей в чувствах. Я правильно понимаю?
— Верно, — кивнул Серж.
— Другу вы тоже сказать об этом не можете?
— Не могу.
— Почему?
— Не хочу делать ему больно, — чуть помедлив, признался Серж.
— У меня сложилось впечатление, что есть еще одна причина, — сказала Татьяна Ивановна. — Вы боитесь, Сережа. Боитесь его потерять.
Ладони парня, лежащие на подлокотниках, непроизвольно сжались, и психотерапевт заметила это.
— Да, это тоже, — с трудом признался Серж. — Он единственный, кто был моим другом, когда остальные дразнили меня. И всегда оставался на моей стороне.
