Солнце в его груди
— Ты просто хочешь гулять? — недоверчиво спросил Игнат, держа меня за руку.
Мы шли по набережной, как настоящая парочка, и под нашими ногами поскрипывал снег, который не останавливался со вчерашнего дня. Казалось, что приближающаяся зима накинула на город снежную вуаль, словно заявляя осени свои права. Мне нравилась эта погода — снежно, красиво, но не очень холодно. И нравилось, что рядом со мной был Игнат. Мы уехали из дома, чтобы провести время вместе, и, если честно, хоть нас и тянуло друг ко другу, мы оба держали некоторую дистанцию.
Наверное, большую роль играло то, что несколько месяцев мы жили в ненависти и злости, и новый уровень общения был для нас пока еще непонятным.
— Ну да, а что? — удивилась я.
— Просто… странно. Я мало с кем так гулял, — признался Игнат. — Только когда был подростком. А сейчас гуляю только с Сержем.
— А что вы делали с девушками на свиданиях? — не отставала я.
— Ну… Говорил же — тусовались. Я их всюду водил, куда они хотели. Мы пили, танцевали, веселились.
Или мы просто шли ко мне или в отель и т… — Игнат резко замолчал, будто передумав договаривать фразу.
— Продолжай, — ласково подбодрила его я. — Что вы там делали?
Он пожал плечами.
— Спали.
— Ты хотел сказать другое слово, — сощурилась я.
Почему-то мне было смешно — Игнат старался быть милым, надо же. Будто бы я никогда не слышала, какие слова он порой говорил. Как и многие парни, в выражениях он порой не стеснялся.
— Я попытался быть корректным, чтобы ты не решила, что я озабоченный дегенерат, — отозвался Игнат, останавливаясь у перил, за которыми замерла река.
Она еще не замерзла, казалась голубовато-серой и почти неподвижной, какой-то бархатной."
"— Может быть, я уже так решила, — хитро улыбнулась я. — Ты два раза ко мне приставал.
Рука Игната оказалась на моей талии. Он притянул меня к себе, впрочем, я не была против.
— Что ж, раз ты узнала мою тайну, мне придется тебя наказать, — сказал парень.
— И как? Показать, насколько ты озабоченный, на деле? — рассмеялась я, и воспоминания о том, что происходило между нами, подарили приятное головокружение.
Господи, если бы он только знал, сколько раз я его представляла… Решил бы, что из нас озабоченная — это я.
— Напротив. Оставить тебя без этого. Чтобы ты сама попросила меня кое-что сделать, — хмыкнул Игнат.
Я театрально закатила глаза, едва сдержав смех.
— И что же это за таинственное «кое-что»?
— Считай это волшебством, — усмехнулся Игнат.
