Запрети мне любить

Мой отец имеет право высказать свое мнение, но прислушиваться я буду только к своим чувствам, – твердо произношу каждое слово. Пуговка не знает, что я все эти дни ломаю голову, как остаться живым и защитить ее не от генерального прокурора, а от Лютого. Не хочу зря волновать Машу, поэтому тему ее отца не поднимаю. Рано или поздно вопрос всплывет сам собой…

– Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя возникли проблемы в семье.

– Я взрослый мальчик, как-нибудь разберусь. Не бери в голову. Люди рожают детей не для того, чтобы они воплотили в жизнь их мечты, у каждого ребенка есть свои, и хорошо, если родители настолько зрелые, что это понимают, – Маша со мной соглашается.

– Поехали, а то заказ скоро привезут, а нас дома нет.

– Поехали, – Маша улыбается, меня тянет к ней, но если поцелую, мы тут надолго застрянем, и Пуговка останется голодной.

Машин телефон звонит. Я бросаю на нее вопросительный взгляд. Она не лезет в сумку, чтобы его достать. Ревность запускает свои щупальца в сердце.

«Не хочет при мне говорить с Богданом?»

– Не ответишь?

– Не хочу сейчас говорить с отцом, – раньше на звонки Лютого стоял другой рингтон.

Я автоматически поднимаю взгляд на зеркало заднего вида. Сканирую едущие за нами машины. Обычно я внимателен за рулем, но сегодня, когда забирал Машу из больницы, не посмотрел, есть ли за ней слежка.

Мое внимание привлекает черный, полностью тонированный внедорожник. Он держится от нас чуть в стороне. Телефон Пуговки вновь начинает звонить. Спалиться так рано Лютому в мои планы не входило.

– Ответь, Маша. И не лги, скажи, что я тебя домой везу, если спросит, что ты делаешь в моей машине, – Маша сразу все понимает. Принимается испуганно озираться.

– Привет, пап…

Глава 19

Маша

Я не хотела говорить с отцом. В уме уже прикидывала, что отвечу, когда придется перезвонить. Как правило, мне звонила мама, если что-нибудь было нужно, очень редко папа. Вряд ли он хочет узнать, как мои дела. В это время мой телефон снова зазвонил.

– Не ответишь? – интересуется Миша, бросая взгляд на сумку.

Мне слышатся ревнивые нотки в голосе.

– Не хочу сейчас говорить с отцом, – признаюсь Мише, не хочу, чтобы остаток вечера он злился и продолжал ревновать. Тигр после моих слов еще больше напрягается. Я замечаю, как белеют костяшки пальцев, сжимающие руль.

– Ответь, Маша, – негромко, но твердо произносит он. – И не лги, скажи, что я тебя домой везу, если спросит, что ты делаешь в моей машине, – сердце испуганно сжимается. Я начинаю оглядываться назад.