Запретная девочка Тагира (СИ)

Хотя о чем я? Неужели, я до сих пор верю, что это возможно?

- Конечно, Тагир, я все пришлю, - отвечает он как ни в чем ни бывало. Никаких угрызений совести не слышу я в его голосе. Все, как и должно быть.

Мы прощаемся и я выхожу из машины. Иду в офис своей компании. Компании, которую построил сам. Сам. Без чьей-либо помощи.

Построил назло. Чтобы доказать, что могу и без него.

- Меня нет, - бросаю секретарю и захожу в кабинет. Иду сразу же к бару и наливаю виски.

После сегодняшнего разговора мне надо выпить.

Ну же, Тагир, ты так долго ждал этого.

Но на душе черная завеса от воспоминаний. Воспоминаний, которые не дают мне жить спокойно. И я знаю, что не успокоюсь, пока не отомщу.

Мне было четырнадцать, когда отец решил уйти от матери. И от меня.

До этого момента мне казалось, что у нас вполне себе счастливая семья. Я не слышал, чтобы родители ругались между собой.

Отец редко когда интересовался моей жизнью, но он все же был в ней.

Ведь именно он отвел меня в шесть лет в секцию карате.

И я старался. Чтобы он гордился мной.

И в школе старался учиться хорошо. Ботаником, конечно, не был, но оценки были нормальные.

И вот, в один день это все кончилось. Нет. Не кончилось, а оборвалось. Резко. С грохотом стула, летящего в стену, и звоном бьющейся посуды.

- Папа! – все, что я успел крикнуть в спину отцу, сбегающему вниз по лестнице.

Он даже не обернулся.

Я не верил в происходящее. Смотрел на разбросанные по квартире вещи. На осколки посуды на полу. И на мать. Захлебывающуюся слезами, глотающую слова в немом крике. Потом она закрыла лицо руками и упала на пол. Я подбежал, пытался поднять ее. Но она сопротивлялась. Стала отталкивать меня.

И тогда я схватил куртку и бросился за отцом.

Я звал его, крича на весь двор. Пугая соседей и случайных прохожих.

Кричал, понимая, что он уехал. Сел в свою машину и уехал.

Это был последний день, когда я видел отца.

Я вернулся в квартиру и, чтобы хоть как-то забыться, стал прибираться. Расставлять по местам вещи, собирать мусор.

А мать все лежала и вздрагивала от всхлипов.

Я не знал, что будет дальше. Не хотел думать об этом.

Прибравшись, подошел к матери и опять хотел поднять ее. Чтобы отвести на кровать.

Но она опять лишь толкнула меня.

И тогда я пошел к себе и закрылся. Упал на кровать и уткнулся в подушку.

Мне хотелось тоже реветь, как и матери.