Запретная девочка Тагира (СИ)

Проходит часа три, пока я, наконец, могу расслабиться и подумать о чем-то другом, не связанном с бизнесом. Закрываю глаза и откидываюсь на спинку кресла. Секретарша как раз приносит кофе. Взгляд сам скользит вслед уходящей заднице, обтянутой суперузкой юбкой.

И я вспоминаю о Полине. О ее заднице, которую несколько часов назад сжимал пальцами.

Когда я уходил, она еще спала.

- Как девчонка? – спрашиваю, вертя в руках ручку.

- На месте. Бежать не пыталась. Читала. Сейчас на кухне.

В доме видеонаблюдение. Только я могу его выключить.

Мне так точно спокойнее. Слова Полины и ее настроение наводят меня на нехорошие мысли. Мне только таких проблем не хватало. Но раз охранник говорит, что все в порядке…

- Покажи мне ее, - говорю ему и смотрю на экран телефона.

Охранник переводит изображение. Вглядываюсь. Полина сидит на диване, обняв коленки. Смотрит в сторону. Взгляд задумчивый. Вот она убирает волосы с лица, а потом трет щеку. Опять плачет, похоже.

Опять по своей девственности слезы льет?

Уже собираюсь отключить видео.

Потому опять она злит меня. Но потом останавливаюсь, увеличиваю и без труда читаю то, что она шепчет дрожащими губами.

И так много-много раз.

Сжимаю губы и переворачиваю телефон.

Вот, почему она так себя ведет. Еще не свыклась с мыслью о смерти родителей. Да, Тагир, это не ты с металлом вместо души. Это девчонка. Девчонка, которая всю свою жизнь до этого момента прожила в родительской любви.

Я забываюсь и ломаю ручку.

Я должен радоваться? Она лишилась того же, чего несколько лет назад лишился и я.

Но почему так хреново?

Она прожила эту боль одна. Вернее, сейчас проживает. Одна. Ей не с кем поделиться, не с кем поплакать. Вот и сейчас она сидит на диване, раскачиваясь, и думает о том, о чем думать так больно.

В голову приходит шальная идея – рассказать Полине о том, что Ренат и мать продали ее Самиру. Продали дорого, но от этого их поступок не становится менее мерзким.

Но чего я добьюсь этим?

Ей будет еще больнее. Это не даст ей облегчения. Я почему-то в этом уверен.

Мои мысли меня сегодня поражают, потому что в следующую секунду я набираю Артему:

- Слушай, Артем, - стараюсь не выдать своего волнения, - помнишь, ты говорил, что у сестры у твоей собака сдохла и сестра плакала всеми днями?

- Ну да, было дело. Да она мелкая же. Дурочка еще.

- И что вы сделали? Как успокоили-то? Или она до сих пор ревет?

- Купил ей котенка, - говорит Антон, усмехаясь.

- Ну, не сразу, но отошла. Переключилась, в общем.