Запретная нота

Его глаза, наполненные переменчивой яростью, не отрываются от меня.

Страх пробегает по моей спине. Я ещё глубже впиваюсь ногтями в подиум, чувствуя, как раскалывается дерево. Все мои усилия уходят на то, чтобы казаться невозмутимой.

— Думаешь, ты выиграла? — Харрис мерзко смеётся. — Ты думаешь, это победа? — Словно кто-то щелкнул выключателем, его улыбка превращается в опасную гримасу. — Ты даже не представляешь, насколько они могущественны. Они следят за всем: за твоим домом, за твоей семьей, за твоей школой — везде.

Мои глаза расширяются, и я опускаю взгляд на бумаги, которые использовала для своей речи. Банковские выписки Харриса распечатаны и аккуратно сложены под ней.

Шесть лет я пыталась добыть хоть какие-то улики против Харриса, но за одну ночь они сами упали мне на колени благодаря удобно спрятанным коробкам, запертым в подвале Redwood Prep.

Я была так безумно счастлива, что добилась хоть какого-то успеха, что не переставала думать о важном уроке литературы.

Это обязательная часть каждого урока английского языка.

Почему улики о проступках Харриса хранились в подвале?

Кто их туда положил?

Что они хотели этим добиться?

Мои брови взлетают вверх, и правда врезается в меня, едва не сбивая с ног. Если бы не моя хватка за подиум, я бы, наверное, упала на колени.

Ошеломленная, я смотрю, как подъезжают полицейские машины, мигающие красными и синими огнями в ярком солнечном свете. Полицейские хватают Харриса, их лица мрачны, а наручники звенят.

Я хотела сначала поговорить с Харрисом, прежде чем его заберут.

Но это был мой план.

А не Джарода Кросса.

Кросс — абсолютный шахматист, и я, как слепая идиотка, попала в точку.

Копы начинают оттаскивать потного и краснолицего Харриса. Он отказывается сотрудничать, бьётся и сопротивляется, как кошка в воде.

— Это несправедливо! Я не сделал ничего плохого!

Ноги директора Харриса волочатся по траве, а полицейские одолевают его и тащат к полицейской машине.

Наши глаза встречаются.

В его глазах я вижу явную ненависть.

— Ты не будешь сегодня преподавать, Джеймисон. Ты уволена! Ты слышишь меня? Моим последним действием на посту директора будет твое увольнение!

Полицейские засовывают голову Харриса в машину, и он уезжает.

Репортеры, как один, возвращаются ко мне.

— Мисс Джеймисон, считаете ли вы, что правосудие сегодня восторжествовало?

Глаза моргают. Губы поджаты.

Они смотрят на меня.

Я наклоняюсь над микрофоном.