Запретная нота

Я не помню, как медики уложили Грейс на раскладушку и покатили её к машине скорой помощи.

Я не помню, как забрался туда.

Я не помню, как ехал, как бежал вприпрыжку внутри больницы, как тянулось время в приемном покое.

Я не помню, как появляются Датч, Финн и Сол.

Или когда Кейди суёт мне в руки бутылку с водой, а Датч говорит, чтобы я смыл кровь.

Кажется, я не помню, как дышать.

Только когда слышу, что с ней все в порядке. Что у неё синяки, но ничего не сломано.

Жизнь вливается в меня, в мои вены, в мои мышцы, в моё сердце.

У меня есть причина продолжать идти, продолжать дышать.

Я нахожусь рядом с ней всю ночь, вытираю ей руки, слежу, чтобы ей было тепло, присматриваю за ней, когда мои братья — один за другим — покидают больничную палату.

И когда она наконец открывает глаза, которые я так хорошо знаю, я беру её за руку.

Грейс застонала от боли.

Она смотрит на меня, из-за смуглой кожи кажется, что на её лице нет синяков. Но они есть, и в ближайшие несколько дней они будут адски пульсировать.

— Зейн, — её глаза расширяются, и она вздрагивает, — там была машина. Это была та же самая машина, которая…

— Кто-то пытается меня убить.

Мои пальцы сжимаются в кулаки.

Её взгляд переходит на мой, и то, что мне нужно делать дальше, проносится в голове с такой ясностью, что кажется, будто я даже не контролирую ситуацию. Как будто все это было предопределено. Начертано на звёздах.

— Выходи за меня замуж. — Твёрдо говорю я.

Её брови взлетают вверх. Она подносит руку к голове.

— Это у меня травма головы или у тебя?

— С этого момента все становится только опаснее. — Я беру её руку и провожу большим пальцем по костяшкам. — Лучший способ защитить тебя — это быть твоим мужем.

Кровь отхлынула от её лица, когда она понимает, что я говорю серьёзно.

Я подношу её руку к своим губам и целую тыльную сторону.

— Грейс Элизабет Джеймисон, станешь ли ты моей женой?