Запретная. Не остановить

И… хочется болтать ни о чем, вдыхать его запах, касаться его. Почувствовать его ближе.

— Ну что, включаем фильм? — спрашиваю я, и Гордей послушно щелкает пультом.

Я придвигаюсь к нему ближе. Чувствую, как его рука ложится на мое плечо.

— Облокачивайся, не бойся, Бельчонок.

Его голос у самой ушной раковины, легкое дуновение, касание мочки невзначай, и мое тело в мгновение покрывается мурашками.

Разбегаются диким табуном от головы, и вниз, а он продолжает щекотать дыханием, снова опалять.

Я отклоняюсь немного, подставляясь, и Гордей проводит носом по задней стороне шеи.

"Я уговариваю себя, что ничего такого в том, что я не оттолкну, и еще немного позволю ему, ведь так приятно. Смелею, и тянусь свободной рукой к его ладони, переплетаю наши пальцы.

— Как же я мечтала вот так с тобой посидеть. Никуда не торопясь, просто вместе, — бормочу я, и по моей шее начинают блуждать теперь его губы.

— Я тоже, Арин, — тихо произносит Гордей. — Когда… проводил тебя тогда… дико хотелось остаться.

И он снова нежно целует меня в шею.

— Мне… нравится. Очень… хорошо с тобой, — говорю я. — Когда ты такой, кажется, что я на седьмом небе. Хотя это банально, наверное.

— Говори. Мне все нравится.

Я откидываю голову сильнее, теперь уже на другую сторону, разворачиваю лицо к его лицу.

— Знаешь, я передумала насчет поцелуя. Я… очень хочу, чтобы ты меня поцеловал.

— Я ждал, — говорит Гордей, улыбнувшись, как всегда, лишь уголками губ.

Наклоняется ко мне, и наше дыхание смешивается. Это еще не настоящий поцелуй, но снова пробирает до мурашек. Он вроде как проверяет, точно ли я уверена, а я…

Меня затапливает такой волной нежности, что я перестаю понимать, как я могла сомневаться в том, что больше его не люблю.

Люблю, люблю, еще как.

Люблю так сильно, что хотела бы проводить так каждый вечер. Болтать ни о чем, ужинать, лежать обнявшись вместе. Засыпать и просыпаться с ним, ездить куда-нибудь, общаться, и, конечно же, наслаждаться незабываемыми, горячими моментами близости, которые мне хотелось бы разделять тоже только с ним.

Я сглатываю, и сама тянусь к его губам. Дотрагиваюсь, раскрываюсь, и когда его язык проникает в мои полураскрытые, так жаждущие его горячих поцелуев губы, испытываю ни с чем не сравнимое блаженство.

Я знаю, что Гордей умеет целовать как нежно, так и ненасытно, крайне жестко. Напористо, порочно, одержимо.