Запретная. Не остановить

Чтобы все свои слова запомнила, и завтра на попятную не пошла.

— Мы, блин, так до дома не доедем, — бормочу в ее губы, когда отрываюсь, в какой-то момент решив все же притормозить.

Арина смущается, как обычно бывает, когда слишком откровенно, и слишком развратно для нее. А я сейчас буквально трахал ее рот языком, ухватив за волосы одной рукой, чтобы держала голову под удобным для меня наклоном. А второй рукой гладил ее между ножек.

На щеках проступает румянец, хорошо заметный даже в полумраке салона.

Если бы не нога, и боязнь ее задеть и повредить, поимел бы прямо здесь и сейчас.

Кайфовал от ее удовольствия.

Но хотелось, конечно, оттрахать.

Не уверен, что это было бы правильным сразу после признаний. Знаю, ей больше по душе романтика.

А потому отсаживаю, завожусь, и двигаю в сторону дома. Торможу только при самом подъезде, потому что вижу впереди горящую огнями палатку с цветами.

Через три минуты самый дорогой букет, что там продавался, лежит у Арины на коленях.

Она прячет в бутонах лицо, улыбается, но тут же снова хмурится, косится на меня. Не знаю, о чем думает. Может, о том, что это было неправильно. Давать ласкать себя в машине, а потом кончать на пальцы парня. Типа, она же не шлюха.

Лично я думаю лишь о том, чтобы довести ее до дома, стянуть с нее шмотки, завалить на кровать и зацеловать.

***— Гордей, прекрати, — смеется Бельчонок, когда наутро я не даю ей сползти с кровати.

Притягиваю к себе за талию, утыкаюсь носом в нежную, теплую после сна шею.

— Ты всю ночь напролет мне отдавалась, к чему теперь скромность, — бормочу я, явственно понимая, что слишком истосковался, одной ночью ей от меня не отделаться.

Держался долго, но раз уж сорвало тормоза, то все, теперь не остановить.

— Мне нужно в душ, и в туалет, — отбивает развратная скромница, и я понимаю, что придется отпускать.

Садится, накидывает на худенькие плечи пеньюар откидывает волосы в привычном жесте, вздыхает, и хватается за костыли.

Надоело ей, вижу, но не жалуется и не ворчит. А едва скрывается за дверью, я тоже поднимаюсь, и иду в кухню, чтобы приготовить завтрак.

Звонок Марфиной застает, когда я выключаю блендер, и разливаю смузи по стаканам.

— Гордей, привет, как дела? — деловито спрашивает фотограф.

— Да норм все. Как у вас?

Немного удивлен, что мне звонит, по плану никаких съемок. И что так рано, нет и одиннадцати.

— Не могу до Арины дозвониться.