Запретная. Не остановить

Снова внутри меня…

И все же я не в настолько сильном шоке, в каком пребывала в первую нашу близость, когда совсем не могла расслабиться от стыда, поэтому я стараюсь сконцентрироваться на своих ощущениях.

— Нет, — говорю я, взволнованная приятным, я бы сказала, что очень приятным, хоть и таким непривычным чувством наполненности. — Мне… не больно.

— Хорошо.

Он возвращает ладони на мою талию, крепко сжимает и снова начинает неторопливо двигаться во мне.

Меня вдруг охватывает необъяснимое, но очень острое, буквально пронзающее всю насквозь, чувство удовольствия.

О боже!

С каждой секундой эта эйфория нарастает, нарастает и нарастает.

А уж когда его пальцы снова ложатся на мой клитор…

— О боже, Гордей, о боже, боже, боже…

Если бы я могла впиться в поверхность камня ногтями и расцарапать ее, я бы это сделала.

Мне кажется, я никогда еще не испытывала столь яркого чувственного удовольствия. Оно сильнее, гораздо мощнее, чем в первый раз. Оно острее, осознанней и как-то… глубже.

Это… это…

Даже несмотря на то, что сзади… а мне бы хотелось в глаза… даже несмотря на это…

Я содрогаюсь, на несколько секунд просто вылетая, не понимая, что я и где. А едва возвращаюсь, то чувствую, как он берет, берет, берет. И от этого мое удовольствие становится во много раз взрывнее. Ярче, острее и тягучее.

Я вскрикиваю. Я кончаю с его именем на губах.

Я ощущаю новый мощный толчок в меня, и он освобождает от себя внизу, но стискивает при этом мою грудь. Хрипло дышит, задушено рычит и прикусывает кожу на моей шее.

Я чувствую мощные волны, проходящие сейчас по его телу и понимаю, что он тоже на самом своем пике. И хоть кончает не в меня, а куда-то в сторону, но по эмоциям он со мной. Или… по крайней мере, где-то рядом.

Мне хочется, отчаянно хочется, чтобы так и оказалось…

Довела его до развязки именно я, мы вместе ощутили ее. И вот теперь…

— Было круто, — говорит Гордей и голос его снова спокоен и безразличен, — можешь одеваться и… на сегодня, я думаю, свободна.

Отпускает меня, отворачивается и начинает поправлять штаны.

Я быстро спускаю юбку на бедра, а лифчик и кофточку, наоборот, тяну наверх. Поправляю все.

— Гордей, мои трусики, — говорю я хрипло, и чувствую, как начинаю краснеть.

Особенно, когда он разворачивается и снова смотрит на меня. Дрожащую и вспотевшую.

— Я же сказал, что оставлю их себе.

— Но…"

"Он выгибает бровь и ждет, наблюдая, как мне кажется, с насмешкой, буквально издеваясь надо мной.