Запретная. Не остановить

Почему нет, и одновременно да? Почему не сложно, если со мной? А если не со мной, то… сложно? Не понимаю.

— Вечером, — говорит он, а я вздрагиваю. — Подходи к стоянке, прокатимся.

Гордей поворачивается ко мне, и я тоже невольно на него смотрю. Наши взгляды встречаются.

— Куда? — выпаливаю я и чувствую, как пересыхает все во рту.

Он ведь… он не только видел меня без одежды, но и… боже, боже… целовал."

"— А есть какая-то разница? — спрашивает он, выпуская в воздух дым и это зрелище пробирает меня до мурашек.

А потом медленно скользит взглядом по моему телу.

Сейчас же начинаю гореть, а низ живота потягивает, и снова вспоминаю о нашей близости ночью, когда раскрывалась и отдавалась ему без остатка.

Отворачиваюсь сейчас же и бегу от него прочь. Проклиная себя за навязчивость, а свое тело за слабость, но все же радуясь, что мы проведем вечер вместе…

***— Арин, как твое самочувствие? — спрашивает у меня Марта Сергеевна.

Едва фотосъемка заканчивается, она подзывает меня к себе.

— Хорошо, большое спасибо, — говорю я и тут же захожусь волнением.

— Я… плохо отработала?

— Отработала ты на отлично, не волнуйся. Я не по этой причине спрашиваю. Помнится, ты стремилась улететь. Как сейчас?

— Все в порядке. Просто отлично.

Марта Сергеевна внимательно изучает.

Опускаю глаза в пол и судорожно подбираю слова.

— Спрошу по-другому. Никто тебя не обижает? — произносит она после паузы.

— Нет, — мотаю я головой.

— Хорошо. Но если что, ты всегда можешь обратиться ко мне.

— Спасибо большое, но все правда хорошо. Мне… Можно мне идти?

— Да, конечно, вечер у всех нас свободен.

Я киваю и быстро покидаю зону бассейна.

Спешу в номер принять душ и переодеться перед встречей с Гордеем.

***Не знаю, в силе ли еще соглашение, не передумал ли он. Не нашел ли кого-то поинтереснее и не захочет ли разорвать наш договор.

Но собираюсь, отбрасывая прочь токсичные мысли, под неодобрительный Радин и заинтересованный Оксанин взгляды.

Только вот, едва вижу его, стоящего рядом с мотоциклом, как ноги перестают подчиняться и переходят на медленный, едва улавливаемый шаг.

Легкие также подводят и отказываются производить кислород в нужных количествах.

Гордей ждет, пока я подойду, не выказывая ни капли нетерпения. А когда это, наконец, происходит, шагает ко мне и надевает на меня шлем.