Онлайн-библиотека книг
Коза таки сподобилась открыть мне дверь, я окидываю ее взглядом, отмечаю сонно хлопающие глаза, чуть размазанную тушь, и у меня глаза заволакивает красным.
Истомина, блядь, спала!
– У тебя есть пять минут собраться, или поедешь, как есть.
Глава 8. Кир
Истомина таращится, как будто призрака увидела.
– Ты думала тебе сойдет с рук?"
"– Что? Я ничего не делала… – не понимая, как она встряла, Оля все еще сонно хлопает ресницами. Ничего не делала, она.
– Именно, а должна была сделать, – рявкаю я. – Прийти должна была час назад.
– Я же сказала, что не приду, – лепечет лохматое чудовище, пятясь от двери и открывая мне дорогу внутрь.
– Ты считаешь, меня должны волновать твои фантазии? – делаю я шаг за порог, и коза наконец проникается и бледнеет. – У тебя осталось четыре минуты.
Одно удовольствие слушать, как Истомина молчит.
– Я никуда не поеду! – естественно, она не может все не испортить.
Для первокурсницы, у которой чуть что глаза на мокром месте, она больно дерзкая. Или это только со мной, Истомина такая смелая?
– Значит, я останусь здесь.
– Ты не… не…
– Я всегда отвечаю за свои слова. Ну? Три минуты.
Коза бледнеет, кажется, доходит, что выхода у нее нет.
Хотя, блядь, смешно. Какая ей нахер разница, кто и что думает? Но, походу, я попал в яблочко, потому что Истомина кусает губы и о чем-то думает.
Праздник души просто.
– Две минуты.
Помешкав, коза тянется за плащом.
Вся ее фигура демонстрирует тоскливую обреченность, что бесит меня еще сильнее. Небось, к Русу побежала бы, задрав подол. Или к Рамзаеву.
Стоит над сумкой, будто, блядь, я ее в бордель повезу.
Достали ее выгибоны.
Истомину, которая уже напялила плащ и вертит в руках ключи, но продолжает тянуть резину, просто закидываю на плечо, и под ее визг выхожу вместе с ней из комнаты.
Эти девки все время ходят с авоськами своими, не расстаются. Мозги, наверно, там держат. Истомина и так дурная, без мозгов ей будет тяжело.
Колотит меня по спине.
О! Придумал ей отработку.
Коза брыкается и пищит. Я и так чувствую себя дебилом с женской сумкой, а она еще, блядь, выпендривается.
– Пусти меня, придурок!
Для острастки отвешиваю ей шлепок по пятой точке, и во мне отзывается приятное чувство.
