Неведомая женщина еще добавила, что Королев так расстроился, что у него чуть не случился гипертонический криз. Вернее, фамилия заведующего хирургией не звучала, но Влада все равно поняла, что речь идет именно о нем и не вышедшей на работу Юле.
– Тому, кто отправил это видео, кто-то поручил это сделать, – медленно сказала она.
– С чего вы это взяли?
Ничего не оставалось, кроме как рассказать о подслушанном разговоре.
– Вы не видели, кто это был? – спросил Радецкий.
– Нет. Дверь была закрыта. Потом появился Тихомиров, вышел из лифта, – она тут же спохватилась, что нарушила обещание хранить тайну, но, кажется, Радецкий ничего не заметил, – и мы вышли на лестничную клетку, но там уже никого не было.
– И голос вы не узнали?
– Нет, конечно. Владимир Николаевич, я не очень хорошо знакома с вашими сотрудниками. Мой круг общения в больнице ограничен.
– Да, я понимаю. А еще что-нибудь вы помните?
Влада на мгновение задумалась.
– Эта женщина еще уточнила, не надо ли рассказать о случившемся.
И переспросила: «Нет? Вы уверены?» И все.
– Ладно. Все тайное рано или поздно становится явным. Из этого и будем исходить.
– А что такого интересного раскопала Инесса Перцева, то есть Инна Полянская? – с любопытством спросила Влада. – Расскажете? Если это не секрет, разумеется.
– Понятия не имею, секрет это или нет. Но так как информацию Инна Сергеевна добыла частным порядком и, как вы видели, следствие не очень-то хочет тратить на эту информацию время, то обязательно расскажу.
Только не сейчас. Я уже и так на двадцать минут выбился из сегодняшнего графика. У меня люди в приемной.
– Да, конечно, – Влада вскочила с дивана, снова чувствуя себя лишней, ненужной. Но зачем-то же он просил ее остаться.
Перед тем как уйти, она не удержалась и задала этот вопрос вслух. Радецкий улыбнулся.
– А, это. Нет, ничего важного, Владислава Игоревна. На вас просто очень приятно смотреть, вот я и продлил себе удовольствие.
Он распахнул дверь и выглянул в приемную.
– Анечка, я освободился. Ольга Львовна, заходите, простите, что задержал.
Через мгновение Влада уже стояла в коридоре, не совсем понимая, как она тут оказалась. На своем лице она обнаружила улыбку, причем совершенно дурацкую, от уха до уха. С чего бы это, если ее только что бесцеремонно выперли из кабинета, да еще сопроводив весьма сомнительным комплиментом. По-хорошему, оскорбиться бы надо, а не улыбаться.
«А я сошла с ума. А я сошла с ума.
