Путь по очищенной от снега дорожке между корпусами областной больницы в разгар дня точно не был опасным. Из одного здания в другое постоянно ходили люди, а въезд для сторонних машин был перекрыт шлагбаумом. Неоткуда было взяться тревоге, совершенно неоткуда, но тем не менее она почему-то сидела внутри, покусывая, как заведшаяся невесть откуда блоха.
Отгоняя эту блоху, Радецкий отправился к художнику Корнилову, в виновность которого внутренне не верил. Константин, или, как его звали в художественных кругах, Корень, человеком был мирным, да к тому же глубоко погруженным в мир искусства, который, как знал Радецкий, не мог быть совмещен с никаким насилием.
Да и деньги в прямом смысле слова Корнилова не интересовали. Работы свои, очень самобытные, он, конечно, продавал, но мог и подарить в каком-то случайном порыве и без какого-либо намека на корысть.
Бизнес-процессами, связанными с продажей картин, рулила его жена, то ли третья, то ли четвертая по счету, Радецкий не помнил. Сама она, будучи писательницей и литературным критиком, тоже была не очень прагматична и ухватиста, но ее умение держать под контролем приступы необузданной щедрости мужа все-таки позволяло им не голодать и обеспечивало приемлемый уровень жизни.
Не мог Костя Корнилов убить ради денег, какими бы большими они ни были. И ради того, чтобы отомстить за обманутого отца, тоже не мог, потому что был крайне незлобив по натуре, принимая философски течение жизни и любые ее негативные проявления. Именно поэтому Радецкий шел к нему вопреки запрету Зимина.
Корень мог что-то знать, и если к убийству был причастен кто-то из сотрудников больницы, то Радецкий предпочитал услышать про это первым."
"Впрочем, эта надежда растаяла сразу, как только он переступил порог палаты, где лежал Корнилов. На стоящем у окна стуле с удобством расположился следователь Зимин, деловито заполняющий разложенные на подоконнике бумаги.
– Здравствуйте, Владимир Николаевич, – сказал он. – И почему я не удивлен увидеть вас здесь в столь ранний час?
– Были уверены, что я приду?
– Убежден.
И именно поэтому явился на полчаса раньше вас, хотя мой ранний подъем и не вызвал особого восторга у моей жены и тещи. У дочери очередные зубы режутся, так что ночью практически никто не спал.
– То есть вы уже успели поговорить? Костя, привет.
Корнилов был одним из немногих малознакомых людей, к которым Радецкий обращался на «ты» и по имени, просто так его звали все.
