Мне пришлось под каким-то предлогом заглянуть к ней в палату, чтобы убедиться, что она меня не узнает.
– То есть ты задержался не потому, что хотел в туалет, – сказала Влада.
– Нет. Мне нужно было удостовериться, что я в безопасности. Боже мой, я всю ночь был уверен, что убил двух человек ради карточки, которая открывала путь к миллионам. Но так ее и не нашел.
– Слушай, а где тогда твой рюкзак, если этот мерзавец его не брал? – удивленно спросил Радецкий.
– В химчистке. – Влада вдруг захохотала. Громко, безудержно, чувствуя, как спадает напряжение, в котором она, оказывается, жила всю последнюю неделю.
– Рюкзак в химчистке, потому что в прошлую пятницу Надежда уронила его в ведро с жидкостью для мытья пола.
– То есть код доступа к четырнадцати миллионам долларов крутится в барабане химчистки? – воскликнул Тихомиров.
– Нет, моя домработница проверила отделения перед тем, как сдать рюкзак в чистку, обнаружила карточку и переложила ее в карман своего пуховика. Михаил Евгеньевич, она здесь, в больнице, в камере хранения.
Туда при поступлении вчера унесли Надин пуховик.
Трехэтажный мат повис в воздухе. Грязно, отчаянно ругался все потерявший Белов.
– Что ж, пойдем изымать, – сказал Зимин, не обращая на страдания задержанного ни малейшего внимания. – Ребята, этого в машину уводите и возвращайтесь. Понятых на месте найдем. Оставим вас, Владимир Николаевич, и вас, Владислава Игоревна, в покое.
– Я могу быть понятым, – вызвался Тихомиров.
– Вам нельзя, Олег Павлович. Вы вместе с Константином Корниловым и Еленой Валуевой – наследник Нежинской, которому, после всех необходимых следственных действий, эта карточка и будет вручена.
– Что значит наследник? Ираида Сергеевна ведь не успела нам ничего отдать.
– Но, как выяснилось, успела в Москве написать завещание, которое хранится у ее нотариуса, а в нем подробно описан открытый на ее имя счет в Швейцарском национальном банке, вся сумма с которого в равных долях распределяется между вами, дочерью Сурикова и Корниловым. Собственноручно она собиралась отдать вам только карточку, которая без завещания, кстати, попросту недействительна.
Так что все ваши усилия все равно были напрасны, малоуважаемый Павел Сергеевич.
Белов задрал голову и завыл. В этом было что-то настолько жуткое, что Влада двумя руками закрыла уши. Радецкий прижал ее к себе, успокаивая, защищая и, как вдруг поняла Влада, навсегда принимая на себя за нее ответственность. Она уткнулась ему в грудь и затихла.
* * *Зарево заливало небо.
