"
"– Я не страус, чтобы прятать голову в песок при виде возможных неприятностей, – жестко сказал Радецкий. – Посторонним попасть в больницу сейчас крайне затруднительно, да и обстоятельства говорят в пользу того, что это сделал кто-то свой. Но вы же проверите все возможные вероятности, уважаемый Михаил Евгеньевич?
– Несомненно.
– Тогда, если у вас больше нет вопросов, мы с Максимом Сергеевичем вернемся к своим прямым обязанностям. Ему еще отделение успокаивать. Персонал на ушах стоит, и больные волнуются, что, с учетом специфики отделения, совсем не на пользу.
Дверь кабинета отворилась, и в него заглянула Светлана Балуева, лечащий врач убитой старушки, по всей видимости освободившаяся с утренней операции.
– Проходите, Светлана Георгиевна, – разрешил Радецкий.
– Здравствуйте, Владимир Николаевич, – поздоровалась та, входя и закрывая дверь. – Максим Сергеевич, извините, что без вызова, но что за ужасы мне тут рассказывают? Я выхожу из операционной и слышу, что Нежинскую задушили.
Это же бред какой-то.
– Это не бред, это явь, – сообщил ей Радецкий. – Вот, познакомьтесь, следователь, который будет вести это дело. Думаю, он захочет с вами поговорить, а я пока, с вашего позволения, откланяюсь. Максим Сергеевич, я очень вас прошу, наведите порядок в отделении, пока мы еще пару трупов не получили.
Восприняв молчаливый кивок Зимина за разрешение уйти, он вышел из кабинета и задумчиво остановился на пороге. До селектора с департаментом здравоохранения оставалось полчаса.
По-хорошему их нужно было потратить на то, чтобы предупредить начальство о случившемся в больнице ЧП и визите полиции. Не докладывать же об этом во всеуслышанье, право слово.
Оглянувшись на дверь, за которой Зимин остался разговаривать с Балуевой, он принял решение потратить эти полчаса иначе и быстрым шагом направился к палате номер восемь. В ней было четыре кровати и все, разумеется, заняты, однако Горелову он вычислил сразу, лишь бросив беглый взгляд на происходящее в палате.
Три женщины, собравшись в кучку, о чем-то шептались, четвертая лежала ничком и горько плакала. Радецкий пододвинул стул и сел рядом.
– Ольга Аркадьевна, вам нельзя так расстраиваться, – мягко сказал он. – Надо успокоиться. Слышите? Я сейчас попрошу медсестру сделать вам укол.
Плачущая пожилая женщина открыла глаза и посмотрела на него.
– Вы кто? – спросила она с испугом. – Я вас не знаю.
Он почти физически считывал ее страх, практически панику.
