От безделья абсолютно не знала, куда себя деть."
"Уже и мягкость матраса опробовала, повалявшись на постели звездочкой. И в зеркальную мозаику свои формы со всех ракурсов разглядела, а подруга все не появлялась.
- Капуша потому что! – Недовольно буркнула, созерцая в зеркале собственное отражение.
Звук заведенного автомобильного движка донесся с улицы, привлекая внимание. Оказывается, одна из оконных створок была приоткрыта, и выполняла функцию форточки. Странно. Она не чувствовала сквозняка.
Осторожно, передвигаясь исключительно на цыпочках, девушка подкралась к окну.
Опираясь руками на высокий подоконник, выглянула наружу. Взору открылась та часть двора, с которой они собственно и приехали.
Матвей выгонял из гаража одну машину и ставил в него другую.
Против воли улыбка заиграла на лице. И комплимент его вспомнился, как нельзя кстати.
Да! Галантный мужчина. И хорошо сохранился, для своих лет.
В голове тут же возник более насущный вопрос: а сколько ему этих самых лет?
Так и стояла.
Наблюдала и думала. Думала и наблюдала.
В другой ситуации наверняка заметила бы, как изменилась аура помещения. Как загудел от напряжения воздух, буквально становясь вязким.
В другой…
А в этой самой реальности сердце рванулось из груди, предупреждая об опасности, лишь, когда ребра затрещали под напором чьей-то мощи. Когда жаля кожу точно пламенем, ее полуобнаженную ягодицу накрыла и довольно крепко стиснула крепкая мужская рука.
- Ай!
Испуганный вопль застыл где-то в горле.
Сильно дернулась с целью освободиться. Да видно не судьба. Тут же оказалась еще крепче пришпилена к невероятно широкой и жесткой груди незнакомца.
Вдобавок ко всему обнаженной и слегка влажной.
А так же, горячей. Немыслимо, немыслимо горячей!
Будто этот кто-то, только что душ принимал.
Дура! Конечно, принимал!
Именно поэтому своей почти обнаженной пятой точкой Катя чувствовала не менее влажное махровое полотенце. И кое-что еще…под ним. Большое, твердое…мужское.
То самое достоинство, в которое столь настойчиво, с довольным утробным урчанием, вдавливали сейчас ее упругие ягодицы.
Да, твою ж мать! У него…стоит! Мамочки…СТОИТ!
И от очевидной догадки стало дурно. До черных рябей в глазах. Парализующие иголки страха безжалостно впились в мышцы, превращая их в твердый камень.
Впрочем, не достаточно твердый. Ведь мускулы мужчины, который ее удерживал, были гораздо, гораздо тверже!
Скала. Ни дать. Ни взять.
