Правда, скрыться вовремя не успела, как бы сильно не старалась.
Романов перехватил ее прямо у лестницы, когда девушка уже намеревалась подняться в свою комнату.
- Ты так и не ответила! – заявил он, удерживая за локоть. – Прогуляемся?
- Прости…
- Нет! Не отказывайся. Варя и Макс уедут с минуты на минуту.
- И что с того?
- Я…я не хочу прощаться с тобой на такой ноте. Не хочу оставлять тебя одну…сейчас!
Губы непроизвольно растянулись в усталой, но нежной улыбке."
"Она собиралась заверить молодого человека, что ее эмоциональному состоянию ничего не угрожает (хотя сама уверена в этом не была), когда услышала за спиной раздраженный голос Ольги:
- Полагаю, теперь ты довольна?
Девушка резко развернулась на сто восемьдесят градусов, предпочитая держать неприятеля в поле зрения.
На всякий случай.
- Чем я должна быть довольна?
Ковалева угрожающе приблизилась, бесцеремонно вторгаясь в их с Романовым личное пространство.
- По твоей милости в семье Паслеров случился жуткий скандал! А сам ужин безнадежно испорчен! Тебе не место здесь, когда уже поймешь?
Затрясло Катю знатно.
Ярость переполняла. Обида душила.
Но, всячески скрывая свои мимолетные слабости, она спокойно отозвалась:
- По моей милости? Серьезно? Я молчала весь вечер. В отличие от тебя!
- Слушай меня внимательно, дрянь…
- Эй, полегче! – осадил Костя.
- Извинись немедленно, Оля! – приказал кто-то…четвертый.
Причем столь властно, что самой Катерине захотелось упасть на колени, вымаливая прощение. Плевать, за что. Главное, совершить требуемое действие.
Оказалось, звенящий возмущением голос принадлежал Марии Васильевне. По воле случая, женщина стала невольным свидетелем их брани, и пройти мимо не смогла.
Однако и Ковалева отступать не собиралась.
- Мне извиниться? Вы шутите? Это же она спровоцировала…
- Катюша не сделала и не сказала НИЧЕГО такого, чем могла бы заслужить подобное отношение к себе! А вот ты, милочка, преступила все мыслимые и немыслимые грани!
Спокойствие Ольге давалось ой как непросто. Но, она умело «держала» лицо.
Выдавив из себя смиренную улыбочку, насквозь пропитанную небывалой фальшью, Ковалева прощебетала:
- Вы правы, Мария Васильевна! Впрочем, как всегда. Мне жаль, что я проявила неуважение к гостье вашего семейства. Надеюсь, Катерина сможет простить меня?
Варина бабушка, нежная и ласковая прежде, сейчас напоминала железную леди.
Строгую. Суровую. И непреклонную.
- У нее и спроси! Чего на меня-то уставилась?
Терпение Кати иссякло окончательно.
