А так хотелось сжаться до размеров атома!
Боже, какой он огромный!
На голову выше, да и шире раза в два. Мышцы, точно стальные канаты.
Черты лица грозные. Волевые. Подбородок мощный.
Волосы темные. Коротко стриженные.
Казалось, великану, представшему ее взору, и удар битой по голове не страшен. А уж жалким девичьим кулачком по челюсти - подавно! Курам на смех.
И, тем не менее, риск – дело благородное. Резко замахнувшись, влепила негодяю звонкую пощечину.
Ноль реакции!
Даже руки с ее талии не убрал.
Лишь крепче впился пальцами в нежную плоть, наверняка оставляя на ней следы.
Тяжело дыша, Катя яростно ударила его по второй щеке.
И вновь ничего. Только каре-зеленые глаза, сверкающие лихорадочным…не совсем здоровым блеском. Окончательно обезумев, замахнулась опять. Теперь уже сжав пальцы в кулак, и метясь точно в глаз.
На этот раз ее запястье было перехвачено и намертво зафиксировано.
- Восемнадцать есть? – Огорошил невероятно странным вопросом.
- Есть!
- Ну, все! П*здец тебе!
Глава №5
Столь гневная фраза, произнесенная густым, до ужаса хриплым голосом подействовала на Катю отрезвляюще.
- Нет! Погоди! – Пропищала испуганно, когда ее резко подхватили на руки, и перебросили через плечо, попой кверху. Да так легко, словно она вообще ничего не весила. Практически не прилагая усилий. – Извини, что ударила…прости, я сожалею!
Вообще-то не сожалела. Ни капельки, так как получил он по своей роже вполне заслужено. Но пребывая на волосок от «гибели» можно было и схитрить.
- Дурёха! По-хорошему же хотел, - бурчал раздраженно незнакомец, в пару шагов оказавшись у кровати. – Времени в обрез. Тороплюсь. Гости ждут. Думал, долго девочку не мучить – кончить с помощью ее ротика, и все. Отпустить. Нет же! Подраконить меня вздумала? Это ты зря!
Чем больше он говорил, тем страшнее ей становилось.
- Правильная мысль. Про «отпустить». Тем более, я вовсе не…
- Ага! Конечно! – Гоготнул раздраженно. - Теперь по полной программе отрабатывать будешь.
Как положено, милая!
Положено?
- Что значит, отрабатывать? Дядя, ты совсем рехнулся? – Пребывая на грани истерики, принялась неистово барабанить кулачками по волосатой мужской груди, выкладываясь в силу ударов по полной программе. Еще никогда прежде Катерине не доводилось использовать в качестве груши живого человека. Увы! Все, как известно, однажды бывает впервые. - Я никому ничего не должна!
- Будем считать, что рехнулся.
