Запретный остров

А он не растерялся и, что было сил, рванулся к морю. Войдя в воду, он ощутил приятную прохладу, а потом кожа под пропитанной потом одеждой покрылась пупырчатыми мурашками.

Не придавая значения потенциальным опасностям, подстерегающим человека в морской пучине: внезапной судороге, акулам, медузам и прочей смертельно опасной дряне, Моррисон, загребая уставшими руками воду, как мог быстро поплыл к яхте Оливера.

Временами, сплевывая попадающую в рот и вызывающую тошнотворный позыв соленую воду, он старался не думать, что сейчас на берегу происходит с Владимиром, а главное, с Элизабет.

В такой момент обычно всегда приходят в голову только самые плохие мысли, способные вывести из привычного равновесия даже самого психически устойчивого человека.

Рой просто говорил себе в мыслях, что с ними все в порядке и паук пока что не причинил им никакого вреда.

«Если я потороплюсь, то с ними точно ничего плохого не случится», — подумал Моррисон и, превозмогая боль в ноющих мышцах, удвоил скорость.

Для одного, солнечный свет — источник жизненной энергии, для другого — вредоносная среда, жизнь в которой без пагубных последствий не представляется возможной.

Существо, которое воспринимает этот свет негативно, должно обладать определенной чувствительностью относительно времени суток, а что, если в отчаянии, немыслимый зверь отказывается внимать внутреннему голосу? Ждет ли его та погибель, что свойственна человеческому пониманию?

— О, боже мой, как же я сильно устал, — прохрипел Моррисон, поднимаясь на палубу по кормовому трапу.

Свалившись с металлической лесенки на дощатую поверхность пола яхты, он прополз на карачках пару метров в направлении ее салона, в передней части которого, по предположению Роя, должен был находиться капитанский мостик с элементами управления.

Войдя в каюту и заперев за собой дверь, Рой почувствовал кратковременное успокоение. В салоне было тепло и уютно. Нащупав переключатель, Моррисон включил свет; обстановка в салоне оказалась весьма шикарной.

Покой и уют, дружно шептали ему на ухо: присядь путник на диван, закрой глаза и расслабься. Моррисон откинул от себя навеянную убранством слабость и, припомнив, что его друзья находятся в страшной опасности, живо опомнился. На отдых никакого времени не оставалось.

— Когда все закончится, — успокоил он сам себя, глядя на просторное, покрытое белым пледом, мягкое ложе. — Я обязательно, как следует, здесь отдохну. А вот сейчас на это нет абсолютно никакого времени.