Запретный остров

Все и так уже были напряжены до предела. Разруха и заброшенность этого места наводила на пугающие мысли. Бернард посчитал, что пришло время проверить, что на самом деле находилось под резиновой подошвой его походного ботинка.

Когда Бернард примял весь папоротник вокруг находки, взору присутствующих предстал разорванный напополам человеческий скелет. Некоторые его части были замотаны в прогнившую от природного воздействия пожелтевшую материю. Складывалось впечатление, что бедолагу, когда он был еще жив, замотали в пастельные простыни, а потом одним махом перерубили надвое гильотиной.

Рой удивился, что ни у кого на лице не возникло даже и намека на прямолинейный вопрос Владимиру: «Что, черт возьми, все это значит?» Хотя сам русский, поочередно взглянув на каждого, несомненно, ждал шквал вопросительных слов. Когда взгляд Владимира дошел и до Моррисона, Рой резко отвернулся и, уставившись на разорванный надвое человеческий скелет, сделал такой вид, будто и в самом деле не понимал, что тут когда-то давно произошло нечто ужасное.

Хотя он и впрямь догадывался об этом.

Рой не без труда пробрался через покореженные, когда-то исправно функционирующие двери, преградившие вход в главное сооружение. Когда Моррисон оказался внутри мрачного вестибюля он взмахнул рукой и перерубил, проржавевшие насквозь, дверные петли. Никчемная преграда, подняв столп пыли, тяжело рухнула на мраморный пол.

Владимир, перед тем как войти самому и впустить остальных, еще раз не поленился напомнить о самом главном правиле: все, что будет найдено, должно быть поровну поделено.

Конечно, тут он не рассчитывал найти какие-нибудь драгоценности, просто хотел в умах единомышленников создать иллюзию скорого обогащения. Не надо было быть гением или экспертом, чтобы понять, что Владимир не относится к людям, которые снисходительны к глупости. Вряд ли кто-то посмеет ослушаться его слов.

Пока что соратники в той или иной мере доверяли русскому: для них он был как единственная яркая звезда в ночном небе. Все они понимали, что существует некая грань, через которую ни в коем случае нельзя переступать.

Насколько знал Норман, Владимир был отзывчивым, но не принимал категоричных возражений. Во всяком случае, Грин не считал это слабостью, скорее, наоборот.

Наконец они все вошли внутрь — в беззубую пасть двухэтажного здания главного комплекса.

Какое-то время Дэвид стоял молчал. Он, как и все остальные, заинтересованно разглядывал обшарпанные углы вестибюля и коридоры первого этажа.