Запретный поцелуй

Этот соблазнительный мерзавец дарил ей такие захватывающие ощущения!

Когда он снова завладел ее ртом в обжигающем чувственном поцелуе, она потянулась к нему, поощряя его, погружаясь в него, словно в сладостную мечту, в сон наяву.

Где-то в глубине сознания, захваченного вихрем дикого необузданного возбуждения, она отметила, что его руки предприняли двойную атаку – одна старалась освободить вторую грудь, а другая медленно продвигалась возле ее подвязки, поглаживая нежную внутреннюю поверхность верхней части бедра.

Эта интимная ласка заставила ее прекратить самообман и признать, что она не сможет устоять. Безрассудная леди Эмма полностью овладела ею, наполнив страстным желанием ощущать на своем теле прикосновения его рук.

Он оставил ее губы и принялся покрывать страстными поцелуями ее щеки, ее сомкнутые ресницы, ее виски. Она не способна была ни думать, ни двигаться, только существовать. Ее мир уменьшился до этого интимного обмена ласками. Запах мраморной пыли и грубый деревянный стол под ее бедрами – вот и все, что, помимо него, связывало ее с внешним миром.

Затем его рот, продвигаясь по выпуклости одной из ее грудей, прежде чем она успела осознать это, завладел соском, в то время как его рука продолжала ласкать другую грудь.

Боже милостивый! Какой грех! Какое распутство!

И какое наслаждение! Стон сорвался с ее губ, когда она, подставляя ему грудь, изогнулась назад так сильно, что едва не свалилась со стола.

– Джордан, – прошептала она, обнимая его за плечи. – Господи… Джордан… это… это… так… так…

– Возмутительно? – пробормотал он возле ее груди.

Он с усмешкой оторвался от нее.

– Вот что меня в тебе восхищает, – сказал он, ненадолго отстранив от нее руки, чтобы снять сюртук и бросить его на стол. Затем расстегнул жилет. – Ты не стыдишься получать откровенное удовольствие.

Где-то в глубине ее возбужденного сознания тенью промелькнула мысль, что ему не следовало бы снимать сюртук. Но тут он, взяв ее за руки, прижал ее ладони к своей груди, и стремление исследовать его тело подобно тому, как он исследовал ее, заслонив все, стало почти нестерпимым.

Бесстыдно желая, чтобы он снял и полотняную рубашку тоже, она любопытными пальцами гладила его грудь и бока, ощупывая крепкие мышцы. Он был таким же мускулистым, как и обнаженная каменная фигура у нее за спиной, крепким, стройным и очень мужественным.

Когда ее руки добрались до его талии, он застонал, затем расстегнул две верхние пуговицы на брюках.