Запретный поцелуй

Как только они достаточно далеко отошли от мужчин, девушка прошептала:

– Вы думаете, что это лорд Сен-Клер?

– Вполне возможно, но скоро мы это выясним. Теперь, когда он знает, что завтра Софи останется дома одна, он может попытаться тайно навестить ее. Это будет несомненным доказательством его вины.

– Как вы собираетесь не дать ему узнать, что ее там нет?

– Об этом не беспокойся, дорогая. Слуги знают, что говорить. Кроме того, Рандолф замыслил остаться дома. Он помешает лорду Сен-Клеру, если тот предпримет что-нибудь серьезное.

 – Графиня взглянула туда, где все еще стояли оба джентльмена. – Что ты думаешь о Поллоке? Его ты тоже подозреваешь?

– Я не знаю. Однако он сказал нечто странное о дяде Ран… и… я хочу сказать, лорд Несфилд запретил ему приближаться к Софи.

Леди Данди весело улыбнулась:

– Я вижу, ты хорошо вошла в роль. Эмили покраснела.

– Надеюсь. Но иногда я ее ненавижу. – Ее?

Они вышли в холл, и Эмили огляделась, не подслушивает ли кто, но там было пусто.

– Я ненавижу ее за то, что она богата и кокетлива и заставляет всех мужчин ухаживать за ней.

 – Девушка подумала о том, как изменилось поведение Джордана по отношению к ней сегодня, и пылко добавила: – Они бы не увивались так вокруг Эмили Фэрчайлд. Они вообще не обратили бы на нее внимания.

– Не говори глупости – они ухаживали именно за Эмили Фэрчайлд. Это ведь маскарад, а не переселение душ. Обе эти женщины – ты. Право, тебе не удалось бы так убедительно изображать леди Эмму, если бы ее черты не таились скрытно в тебе.

 – Графиня поправила выбившийся непокорный локон девушки одним из тех материнских жестов, которые Эмили успела полюбить. – Скажи-ка мне честно, так ли уж тебе не нравится этот маскарад?

Эмили склонила голову, слишком устыдившись своего ответа.

– Нет. Но в этом-то и весь ужас. Он должен был бы вызывать у меня отвращение.

– «Должен», «обязан»… Эти слова для тех, у кого нет своих мозгов. К счастью, ты не из таких. – Графиня улыбнулась и добавила: – Знаешь ли, нет ничего стыдного в том, чтобы повеселиться.

Жизнь предназначена для удовольствий.

«Жизнь предназначена для удовольствий», – думала Эмили, когда леди Данди ушла, чтобы распорядиться насчет их накидок и кареты. Никто никогда не заявлял ей такого. Ее родители говорили о необходимости безропотно исполнять свой долг и делать что-то полезное для мира. Они даже говорили ей, как важно отыскать свою любовь. Но никто ни словом никогда не упоминал об удовольствии.