Запутанная игра

Трудно представить, как он делает заметки или отвечает на вопросы профессора Холборна, и я с трудом сглатываю, а после смотрю на него. Несмотря на то, что этот кампус, так сказать, «моя территория», для него это не имеет значения. Я, как всегда, чувствую себя в ловушке страха, когда речь заходит о Мэлисе.

– Что ты здесь делаешь? – шепчу я, стараясь не привлекать к нам внимания.

– Вик навел справки о том мужике, который следил за тобой, – говорит он мне тихим голосом. – Он не имеет никакого отношения к той ночи. Просто жалкий извращенец.

Я бросаю на него взгляд в полутьме лекционного зала.

– В смысле извращенец?

– У этого засранца два обвинения в сексуальном насилии, одно в домашнем насилии и судебный запретительный приказ. Не пытался он получить от тебя никакую информацию. Просто хотел кое-чего другого.

Желудок сжимается в узел. Значит, мой преследователь не хотел расспрашивать меня о парнях или Николае… он просто хотел напасть на меня или изнасиловать. Я с трудом сглатываю, прокручивая в голове все, что произошло прошлой ночью.

Что было бы, если бы я не убежала от него? И что может случиться, если он решит снова на меня напасть?

Мэлис смотрит на меня и, словно прочитав мои мысли, пожимает плечами.

– Мы с Рэнсомом о нем позаботились.

Они убили человека, который пытался причинить мне вред?

Не могу решить, пугает меня эта мысль или успокаивает.

– Если бы я знала, что это просто случайный парень, то не стала бы вас беспокоить, – шепчу я. – Я сожалею, что вломилась.

Мэлис фыркает, и я смотрю на него краем глаза.

Сначала я не понимаю, что он имеет в виду, и в замешательстве хмурюсь.

– Я видел, как расширились твои зрачки, – шепчет он. – Как долго ты стояла там и наблюдала?

Плечи напрягаются, и я чуть не задыхаюсь при следующем вдохе. За исключением того короткого момента в конце вечера, когда Рэнсом спросил об увиденном, он позволил мне притвориться, будто ничего не произошло. Я вроде как надеялась, что остальные братья поступят так же, но от Мэлиса этого ожидать, видимо, не следовало.

Я не отвечаю, но чувствую, как пылают щеки. Мне бы разозлиться на него за подобные слова, но вместо этого я чувствую реакцию своего тела. При воспоминании о том, как Мэлис прижал ту девушку к дивану и брал у нее все, что хотел, меня захлестывает возбуждение. Сердцебиение гулко отдается в голове, а каждое нервное окончание напряжено и готово откликнуться на малейшее прикосновение.

Как будто почувствовав это, Мэлис протягивает руку и кладет ее мне на бедро.