Запутанная игра

Но при мысли о том, как долго там могли находиться эти камеры и что мог увидеть Вик, наблюдая за мной через них, у меня по коже пробегают мурашки от смущения и тревоги. Вчера я не спросила, наблюдал ли он в ту ночь, когда Мэлис привел меня домой, но теперь чувствую, что мне нужно знать.

– Ты видел… ну, то самое? – шепчу я.

Я не знаю, как объяснить подробнее, но, когда глаза Виктора вспыхивают, я понимаю, что он уловил невысказанный смысл моего вопроса.

Он кивает с непроницаемым выражением лица.

Щеки вспыхивают.

Я могу только представить, что он мог увидеть. Например, как я трогаю себя. Или меня обнаженную, выходящую из ванной. Или то, как меня поглощал своим ртом Мэлис. Вик, вероятно, наблюдал за всем этим своим холодным, проницательным взглядом, и от одной мысли об этом мне хочется выбежать из комнаты и спрятаться. Но в то же время где-то глубоко внизу живота пульсирует жар.

От него ничего не ускользает, и осознание того, что он наблюдал за мной, заставляет меня чувствовать…

Я обхватываю себя руками, предпочитая не развивать эту мысль.

– Я не позволяю людям видеть так много, – тихо говорю я. – Не позволяю им видеть мои шрамы.

Виктор разглядывает меня, его глаза скользят по моему телу. Рэнсом так на меня не смотрит, да и Мэлис тоже со своим пронизывающим до костей взглядом. Вик делает это внимательно, аналитически. Он будто мысленно снимает с меня одежду, невидимую броню, которую я ношу… всю ее. И видит меня насквозь.

Затем он подходит ближе, словно ничего не может с собой поделать.

– Я видел, как ты пытаешься скрыть их, – бормочет он. – Шрамы. Ты всегда носишь одежду с длинными рукавами, даже спишь в такой. Ты так усердно стараешься скрыть их от посторонних глаз. Но я не понимаю, почему.

– Я только что объяснила тебе, почему. Я не показываю их людям.

– Нет, я не это имел в виду. Я не понимаю, почему они мне нравятся. Твои шрамы… они хаотичны. Беспорядочны. Но по какой-то причине…

Он делает еще один маленький шаг ко мне и протягивает руку. Его пальцы не касаются меня, но скользят по той части правого бока, где под рубашкой на ребрах проступают шрамы.

Несмотря на то, что между нами все еще есть расстояние в дюйм, я остро ощущаю, насколько он близко. Тепло его руки проникает в мою кожу так же, как если бы он физически прикасался ко мне. У меня перехватывает дыхание, я поднимаю глаза к лицу Виктора и вижу, что он смотрит прямо на меня, и в его глазах отражается больше эмоций, чем я когда-либо видела прежде.