Запутанная игра

Последнее слово превращается в резкий вскрик, когда Рэнсом опускает голову и начинает облизывать ту же дорожку, которую только что прокладывали его пальцы. Я извиваюсь под ним, чувствуя, как нарастает удовольствие, пока он пожирает меня.

Он и раньше ласкал меня таким образом, но на этот раз ощущения другие. Не знаю, то ли это из-за затянувшейся боли после секса, то ли еще из-за чего, но сейчас все кажется более чувствительным.

Рэнсом водит языком по клитору, а затем опускается обратно к влагалищу.

Он немного облизывает вход, а затем напрягает язык и вводит его внутрь. Я чувствую, как его пирсинг проникает в меня совершенно по-новому, и извиваюсь, со стоном произнося его имя и опуская руку, запутывая пальцы в его густых волосах.

– Боже, – выдыхаю я. – Рэнсом, твой рот. Ах.

Рэнсом усмехается, и звук почти не слышен из-за моей набухшей плоти. Когда он слегка приподнимает голову, я вижу, что его губы скользкие от моих соков, и он демонстративно облизывает их, медленно проводя языком по нижней, а затем по верхней губе, привлекая тем самым мое внимание.

– Тебе нравится, м-м? – дразнит он. – Быть плохой девочкой. Поддаваться своим чувствам и не сдерживаться.

Я тихо скулю, все мое естество оплакивает потерю тепла его губ. Мгновение спустя его пальцы сменяют губы и язык, и я выгибаю спину, чувствуя, как по телу разливается жар.

– Ты так хороша, – продолжает он, – когда позволяешь себе расслабиться. Берешь то, что хочешь.

Ты просто чертова сирена, знаешь?

Его рот воссоединяется с пальцами, он продолжает вылизывать мою киску, лаская меня языком, медленно вводя и выводя из меня один палец. Когда он добавляет второй, я вскрикиваю, затаив дыхание. Я растягиваюсь, совсем как вчера ночью, но жжет уже не так сильно. Может, начинаю привыкать.

Болезненность проходит, и я не знаю, то ли это потому, что Рэнсом старается усерднее, то ли потому, что эндорфины, бушующие во мне, наполняют все тело теплом и влагой, так что я вообще не ощущаю никакой боли.

В любом случае, я начинаю близиться к оргазму, дышу все тяжелее и содрогаюсь под ласками Рэнсома. Выдыхаю тихую мольбу, готовая вот-вот кончить, и он наклоняется еще сильнее, погружая язык в меня так глубоко, как только может. Его лицо полностью скрывается у меня между ног.

– Давай же, красавица, – бормочет он приглушенным голосом. – Кончи мне на лицо.

Перед глазами вспыхивают звезды.