Запутанная игра

Кадры, на которых я запечатлена в своей квартире, не подозревающая о том, что за мной наблюдают. Вот я в ванне, с закрытыми глазами, трогаю себя. Звук приглушен, но, когда мои губы двигаются, я понимаю, что издаю стон, и лицо тут же вспыхивает при воспоминании об этом, хотя кровь в жилах стынет от шока.

А вот я лежу на кровати, раскрасневшаяся, голова Мэлиса у меня между ног, пока он вылизывает меня. Я наблюдаю, как извиваюсь, выгибаюсь ему навстречу, явно теряя самообладание от удовольствия.

На этот раз это гостиная с диваном и двумя креслами.

И четыре человека.

Я сразу узнаю это место, и по венам пробегает холодок.

Снимок сделан крупным планом, камера, вероятно, спрятана где-то у подножия лестницы. Я стою на коленях перед одним из кресел и сосу член Мэлиса, стараясь взять в рот как можно больше. В какой-то момент я поднимаю взгляд. Мои глаза остекленели и широко раскрыты, и даже без звука очевидно, что я умоляю его о чем-то.

Еще через несколько секунд, уже на другом кадре, я оказываюсь верхом на члене Рэнсома, его руки сжимают мои бедра, моя голова запрокидывается назад, пока я принимаю его в себя.

Затем кадр переключается на Мэлиса, который, склонившись надо мной, жестко и злобно трахает меня. Используя меня как тряпичную куклу. И вот я лежу, растянувшись на диване, вся в их сперме, и выгляжу оттраханной, выжатой. Ко мне подходит Виктор, его забрызганная спермой рука сжимает член, и я наклоняюсь, облизывая головку, будто голодала годами.

Желудок противно сжимается, на меня накатывает волна тошноты. Я чувствую, что меня сейчас вырвет.

Должно быть, именно он разыскал видеозапись с поля для гольфа после того, как узнал, что со мной случилось. Для чего? Я уже сказала Мэлису, кто в этом виноват, и они избили Колина, так зачем же ему понадобилось видео?

Вдобавок ко всему, они записали на пленку все, что произошло той ночью. Это поражает меня, как удар под дых.

Внутри все переворачивается, и я прикусываю губу, тупо уставившись на экран, в то время как видеозапись начинает воспроизводиться заново, будто зацикленная.

Я оглядываюсь через плечо, дабы убедиться, что Виктор все еще спит, – он не пошевелился с тех пор, как я посмотрела на него в первый раз.

Наклоняясь, я перемещаю мышь, щелкая по экрану.

Появляется сообщение, и, похоже, оно прикреплено к видеороликам.

Это явно написал Виктор, судя по отстраненному и почти официальному тону письма.