Запутанная игра

В ее поведении, движениях есть нечто такое, что наводит меня на мысль, что она, возможно, под кайфом, и мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы сдержать эмоции.

Ее взгляд возвращается к Мэлису, и я вижу, как она смотрит на него с одобрительным блеском в глазах.

– Кто твой друг, детка?

Прежде чем я успеваю сообразить, как закончить это предложение, Мэлис перебивает меня, вторгаясь в пространство моей матери.

– Ты взяла то, что тебе не принадлежит, – рычит он. – Эти деньги принадлежали Уиллоу, не тебе.

Мама моргает, у нее отвисает челюсть.

Но она быстро приходит в себя и снова улыбается своей обычной улыбкой.

– Я не знаю, что тебе сказала Уиллоу, но это…

– Она сказала мне, что ты украла ее деньги. – Его голос непреклонен. – Верни их.

Моя мать слегка усмехается, поднимая руку и отмахиваясь, будто все это не важно.

– Тут ничего такого. Это семейное дело, и вообще-то тебя оно не касается. Так что…

Мэлис делает еще один шаг, нависая над ней, словно бог смерти.

Обычно, чтобы заставить мою мать отступить, требуется немало усилий.

Она настолько уверена в себе и своей лжи, что отшивала мужчин и покрупнее Мэлиса. Я тому свидетель. Но те мужчины не были такими угрожающими. Все в нем опасно и пугающе, и даже при том, что он совсем не кричит и не повышает голос, угроза все равно окружает его, будто кокон.

Мама на секунду отводит взгляд, и мне кажется, что она и правда немного съежилась. Все, что я могу сделать, это потрясенно наблюдать за тем, как она впервые в жизни пугается чего-то по-настоящему.

– Ладно, – говорит она, и в ее словах слышится раздражение. – Я взяла деньги. Мне они были нужны, понимаешь? Но все уже потрачено. Как я ей и сказала.

Она дергает подбородком в мою сторону, но Мэлис полностью сосредоточен на ней. Его плечи напряжены, а руки сжаты в кулаки.

Мамины глаза расширяются, и она делает шаг назад.

– Я сейчас начну считать. Если дойду до десяти, а тебе нечего будет мне предложить, тебе не понравится то, что произойдет дальше. Один. Два.

Ее взгляд мечется по комнате.

Она смотрит на меня так, словно хочет, чтобы я вступилась за нее, но я просто стою на месте, как вкопанная, почти затаив дыхание.

– Пять. Шесть. Семь. – Каждое тихое слово звучит как удар хлыста.

Я никогда раньше не видела свою мать такой напуганной. Она облизывает губы, часто дышит и стискивает руки, оглядывая гостиную, как будто ищет путь к отступлению.

– Ладно! – выпаливает она. – Ладно. Не все деньги пропали. Остальное у меня в сумке наверху.