Зараза 3

Он улыбнулся камаджорам, а потом посмотрел на меня. А потом выдал серию жестов: постучал пальцами по запястью, поднял руку вверх и потер большим пальцем подушечки соседних, задрал подбородок и провел рукой по шее, а финальным аккордом показал себе на глаза и перевел палец на меня. В ответ я сделал ручкой, типа отдав ему воинское приветствие. Пусть теперь думает, что это значит — типа я попрощался или понял и принял.

Собственно, лицо Соломона — это было последнее, что я увидел. Дождь зарядил еще сильнее, тент над головой прогнулся и покрылся капельками, а горизонт пропал за сплошным потоком воды.

Скрылись из вида нефтяные цистерны, а все прочие очертания были мне либо незнакомы, либо настолько их дождь исказил, что едь я с мешком на голове, ничего бы не изменилось. Мы проехали какую-то церковь, потом довольно ходко понеслись по широкой улице.

— Это что, сезон дождей начался? — я легонько пихнул локтем Дедушку Лу, сжавшегося в непривычной для него туземной одежде.

— Рано еще, — он поежился, — Просто природа чудит.

— Долго нам ехать? — я попытался прикурить сигарету, но грузовик тряхнуло и сразу несколько капель с тента снайперски рухнули чуть повыше фильтра, — Зараза!

— Недолго, но подремать можешь, — Лу попытался отмахнуться от меня, — Я вот именно этим и собираюсь заняться.

— А если нападет кто? — я достал вторую сигарету и, прикрыв ее ладонью, будто огонек прячу от снайперов, прикурил.

— Кто? — Лу усмехнулся и прикрыл глаза, — Приличные люди в такую погоду дома сидят, а у зомби проблемы с ориентацией в пространстве начинаются, как слепые котята бродят.

Я, пошатываясь, пересел поближе к Али и почти весь остаток дороги тренировал навыки креольского. Урок у нас получился про торговлю, базовые припасы и оружие. И так заигрались, что я на полном серьезе поменялся с ним оружием — отдал ему штык-шпагу, все-таки не мой уже профиль, зуботычкой тыкать. А ему, наоборот, клинок пришелся по душе. Чуть ли не первая улыбка на лице промелькнула с момента, как ему его племенное копье сломали.

Взамен я получил обычный, но крепкий охотничий нож в ножнах.

Выученного креольского мне не хватило, когда во время первой остановки, проводник что-то стал выговаривать камаджорам. Захлопали двери, послышался звон цепей и скрип ворот. Ландшафт вокруг изменился. Пальмы, кусочки заборов и домов сменились на темные ямы, земляные насыпи с каменной крошкой, а устойчивая дорога перестала существовать, как факт.