Зараза

Из интересных только два момента — все левое крыло явно недавно ремонтировали, там и стеклопакеты пластиковые под свежеокрашенными решетками, и кондеи через каждые пару метров, да и жалюзи вместо занавесок. К гадалке не ходи — это то самое крыло «Глобалов» для сотрудников корпорации, туда-то мне и надо.

А вот пройти туда просто так не получится, только через все здание. Я нашел всего одно окно без решетки и то было на другой стороне дома. Не иначе как через него серферы, с которыми я столкнулся в аэропорту, и дали деру.

Вверх, конечно, не вниз, но решетка первого этажа, потом труба, а там уже и подоконник, пробраться можно.

Понаблюдав за больницей еще час, я решил отступить и вернуться ночью. Если я хоть что-то начинаю понимать про мертвяков, то в темноте улицы станут опасней, а в помещениях, наоборот, посвободней.

Пока изучал больницу со всех сторон и крался по ближайшим высоткам, разглядел неподалеку несколько поездов и длинное здание, похожее на депо. Двери закрыты, а сквозь большие окна под потолком было видно, что здание пустое.

Ни мертвяков, ни партизанов с мародерами, только разноцветные вагоны. Причем не новоделы даже по меркам этой страны, а совсем старые, даже исторические. Сверился с картой, и правда оказался железнодорожный музей.

С детства люблю поезда. Мерный перестук колес, бескрайние родные виды за окном, ночные остановки с магическим светом и странными, интригующими звуками, а еще марш «Прощание славянки», когда поезд трогается… короче, решил, что надо организовать там лежку.

"

"Пересек пару улиц, заныкался, пропуская, патруль с логотипами «глобалов», хотя может и не патруль — промчалось два джипа, а голосовать я не стал. Углубился в пустыри, обошел непонятное бетонное здание без окон, примыкающее к ангару музея. Выждал несколько минут, наблюдая за входом в музей. Распахнутые ворота в ангар, выкрашенные в цвета местного флага (зеленый, белый, синий), за ними проглядывается стеклянный предбанник с большим вентилятором, стульями и трупом мужика в синей спецовке.

В остальном тихо, и очень светло за счет окон. Внутри оказалось душно, запах от трупа почти не чувствовался, но от разогретого солнцем металла, да еще с привкусом машинного масла, дышать было тяжело. Я пошел вдоль вагонов, прислушиваясь к любым шорохам и поглядывая на таблички перед каждым вагоном. Старье, еще большее старье, старье третьего класса, наконец, дошел до вагона белого цвета с названием «Королевский».