Зараза

Подтянул наручник по трубе так, чтобы зафиксировать на противоходе и рычаг получше иметь. Приподнял руку со вторым браслетом и стал пытаться пристроить штырек из основания цепи в соседнее звено. Чтобы потом, используя рычаг, просто его выломать.

Первые несколько попыток оказались неудачными, то штырек не попадал куда нужно, то рычаг нормальный не получался, звенья перекручивались и выскакивали.

Профессор, все еще не глядя на меня, будто я вообще не человек, а кусок мяса для эксперимента, закончил печатать, похвалил себя и двинулся к столу с пробирками.

Стал тыкаться в приборы, открыл ящик, похожий на холодильник, и вынул оттуда маленький пузырек. И стал гладить его с таким видом, что я уже ждал присказки: «Моя прелесть, моя прелесть…»

Я ускорился с наручниками. Понимание, куда сейчас вколют эту самую прелесть, неслабо так подстегнуло. Даже отдышаться пришлось, потому что руки быстрее мозга работать начали, все время промахиваясь.

Профессор наигрался с пузырьком и стал перебирать со стола инъекторы, похожие на фломастеры.

Поднимал, смотрел на свет, что-то недовольно бурчал и бросал шприцы на пол. В итоге потопал к шкафам.

У меня вроде получилось захватить штырек, я надавил, потом дернул, чуть не взвыв от боли, когда браслет впился в предплечье. Попробовал снова и опять только чуть кисть себе не сломал. Блин, а на «Ютюбе»-то работало, да и на тренировке получалось, но может тут сталь какая-то другая.

Профессор, насвистывая что-то торжественное, уже вернулся к столу и пристраивал контейнер с прозрачной жидкостью в инъектор.

А потом двинулся ко мне.

— Профессор, запишите. Подопытный номер семьдесят восемь. Версия препарата тринадцать дробь семь. Двадцать первое марта, шесть тридцать две, — он уже занес инъектор, целясь мне в плечо.

— Мужик, светило ты научное, может не надо? — я вертел головой, то на профессора, то на руку, в очередной раз пытаясь зацепиться, а в мыслях еще, как назло, все английские слова испарились, только классическое: «Бен, ай нид хелп», но профессор замер с таким видом, будто комар где-то пищит над ухом, давая мне несколько драгоценных секунд.

Рррр! Есть! Чуть руку не вывернул, содрал кожу, но дернул, наконец, достаточно сильно и правильно. Штырек переломился, а рука, с висящем на нем браслете, освободилась.

Профессор еще что-то там пытался сообразить или думал, кто из них и что мне ответит, как я схватил его за руку, сжал, контролируя инъектор, и дернул на себя, встречая лбом чуть повыше очков.

Отбегался очкарик.