Зараза

Сколько он там сказал, я планировался в восьмом десятке уже. Так, а почему он сказал, что на сегодня два эксперимента?

Я чуть лапшой не обжегся, подскочил и ломанулся до конца проводить обыск. Добежал до ящиков, которые так и не успел осмотреть и замер, когда расслышал, что внутри кто-то есть.

Глава 18

Три стальных ящика, практически кубы с метровыми гранями. Какая-то игра в наперстки получается, три стакана, а под одним шарик. Крышка с массивным засовом сверху, сбоку маленькое окошко, затянутое стальной сеткой. Ячейки меньше миллиметра, да еще под углом, как жалюзи, даже фонариком ничего не просветить.

Я прислушался. В двух точно кто-то есть. Слышу трение и легкое постукивание. На азбуку Морзе не похоже, а вот то, что кто-то локтями да коленями в борта упирается, вполне возможно.

Стукнул прикладом по первому ящику, в ответ тишина. Подцепил засов, вскинул крышку и отпрыгнул, целясь из «эмпехи». Никого и ничего, даже шорох прекратился, зато по комнате разнесся резкий запах разложения. Черт, ведь верно говорят, не трогай, оно и вонять не будет.

Отбросил пистолет-пулемет на бедро, выхватил томагавк и, светя фонариком, подошел обратно. Потянулся на цыпочках и выгнул шею — тело. Скрюченное чернокожее тело с густой копной жестких волос. На подпорченном плече ярко алеет след от укола, опух и раздулся, а в эпицентре красная паутинка. Похоже, я нашел эксперимент за номером семьдесят седьмым.

Захлопнул крышку, задвинул засов и пошел к следующему ящику. Кто-то сопит, замер и других звуков не слышно.

Я стукнул рукояткой топора по крышке, и вышло даже громче, чем я ожидал, когда сталь грохнула по стали. Ответ пришел незамедлительно — рычание, удар в стенку, потом удар такой силы, что засов подскочил и в крыше появилась вмятина.

Ясно, такое мы уже проходили в консульстве с подарками в багажнике. Я подергал засов, пытаясь убедиться, что просто так его не вырвать, и пошел дальше."

"Процедура повторилась.

Удар по крышке, ожидание ответа. И ответ пришел. Стукнул я, изнутри стукнули в ответ. Стукнул дважды, и в ответ два раза.

Тогда простучал, как мне казалось понятную мелодию, по сути единственную, что я помнил из детства: до-до-фа, соль-ля-соль, фа. Прозвучало это, конечно, иначе — два коротких, один длинный, четыре промежуточных. И получил ответное корявое «пусть всегда будет солнце». Тот, кто там сидит, может мое творчество и не распознал, но точно разумен.

Быстрая смена оружия, топор в чехол, «эмпешку» в руки. Отодвинуть засов и отступить на пару шагов.