Зараза

Аккуратная седая борода, синий джемпер в белую полоску, из-под которого торчит синий же воротничок рубашки, бежевые брюки. На голове вместо косичек с колокольчиками — очки в толстой оправе и вязанная шапочка, сдвинутая на затылок. Руки держит в карманах, светя явно недешевыми котлами на запястье.

И тем более контрастно на его фоне смотрелся второй абориген, выглядывающий у него из-за плеча. Тот самый бедолага, которого я вытащил из ящика в застенках Альберта.

Я молчал. Хер его знает, как у хипстеров принято здороваться, явно же не «вечер в хату»? Поэтому начал дед.

"— Вы же говорите по-русски, если я не ошибаюсь? — голос с приятным тембром, звучит тепло и с едва различимым акцентом.

— Верно, а вы, простите, вот вы все… — я ткнул пальцев в стоящих передо мной, в проводника за спиной и еще неопределенно помахал, указывая, то на стены, то на потолок, — Кто?

— Простите, не с того начал, — дед еще шире растянул улыбку, демонстрируя идеально ровные белые зубы.

— Очень приятно, конечно, но первый раз слышу. Я бы погуглил, чтобы не быть невеждой, но у вас здесь связь не ловит.

— О, не трудитесь, все равно ничего не найдете. Или найдете, но не то. Хемабу — тайный город, хоть и является центром колдовской силы всей Западной Африки.

— А вы значит колдун? — я понял, что начинаю раздражаться, эта напускная вежливость, которая вот ни разу не проясняла ситуацию, — А где бубен, череп курицы, травки или как там у вас принято? Парень за вашей спиной и то больше на колдуна смахивает.

Звонкий смех дедушки Лу эхом разнесся по тоннелю. Проводник с парнем, явно непонимающие по-русски смотрели то на меня, то на него, с явным удивлением.

— Двадцать первый век на дворе, мы уже давно отказались от куриц. И понимаем, что вокруг наших пещер целый огромный мир, с которым можно и нужно вести дела. Считайте меня пиар-менеджером или послом нашей общины.

— Меня зовут Андрей, это я так, чтобы не показаться невежливым. А в остальном давайте без этой всей херни, вы просто расскажете мне кто вы и зачем я здесь?

Дед совсем по-старчески вздохнул, поминая всю молодежь дурным словом, поманил меня рукой, мол, по дороге расскажу и повел по тоннелю.

Долго говорил. Не получалось у него избегать витиеватых отступлений, а, может, просто соскучился по практике языка.