Зараза

Стал клонить палец вниз, начал улыбаться от криков бойцов, но тут же скривился от шума, который подняли спасатели и камаджоры. МЧСники при этом даже умудрились отогнать одного из надсмотрщиков, бросившихся на них с дубинкой.

— Бомани Джеро, — бородач похлопал себя по груди и поднял руку с большим пальцем вверх, — всегда держит свое слово. Я обещал, что ты сможешь уйти отсюда, я сдержу свое слово. Забирай того, кто пойдет с тобой.

Я поднялся и отступил, чтобы разглядеть всех пленных. Камаджоры улыбались, трое выдвинулись впереди остальных, расправили плечи, один напряг бицуху, другой стучал кулаком по груди.

Бодрые ребята, откуда только столько энергии — но нет.

«Глобаловская» мегера отвернулась, а Астрид смотрит. Грустно и покусывает губы, не верит, но надеется. Взгляд уже не холодный, а заинтересованный. Произошла, похоже, переоценка в системе координат, прям приятно. Чем-то она меня зацепила, так что посмотрим еще.

МЧСники, кроме Вадика, который делал вид, что его не существует, будто бы безучастны.

Досталось им крепко, на ногах меньше половины. Сосредоточены, вроде как не при делах, но видны едва заметные движения. Один повел шеей, другой цепь подтянул к себе, третий ногу отставил — крутые ребята, видно, что впишутся в случае чего.

По дезертирам ситуация была неоднозначная, я насчитал двадцать человек среди зрителей и охранников. На третьем этаже на балконе сидело трое, покуривая кальян, за столами выпивали, либо четкое распределение по сменам, либо отсутствие дисциплины.

Судя по бойцу на крыше, чья голова торчала с нашей стороны и пялилась на арену вместо контроля подходов к центральному входу, скорее второе. Но сколько народа все-таки в охранении не понятно.

— Выбрал? Рассвет уже скоро, не тяни, — Бомани прошелся вдоль бассейна, пошептался с одним из бойцов и вернулся ко мне.

— Выбрал, — я кивнул главарю, приподнялся на цыпочках и крикнул по-русски, — Леонидыч, ты живой там?

— Относительно, — голос бодрый, но Батя сразу закашлялся, — с ребром что-то не так.

— Кто у вас там самый бодрый сейчас? Есть там кто с синевой в сердце? Пусть встанет.

Батя пробежал глазами по парням, обменялся негромкими репликами, кивнул. И из соседней группы, прикованной к дереву, поднялся мужик лет сорока. Поджарый, с виду крепкий, лицо простое прям, как любят представлять наших Рязанских парней, только уже с морщинами, щетиной и длинной ссадиной на весь лоб. Чем-то на волка смахивает, вроде Саней его звали.