Без должного ухода и лечения отец едва протянул еще всего лишь шесть месяцев.
Меня не было с ним, когда он умер. Одиннадцать часов я просидел с ним в больничной палате, держа его за тоненькую, как у скелета, руку, а потом встал и вышел купить водички в автомате. Когда вернулся, то увидел, что мама поджидает меня в дверях. Я сразу понял, что отец умер. Она тогда ничего не сказала. Просто протянула мне его медальон со святым Христофором и заплакала.
После этого остались только мы с мамой, и она приглядывала за мной, как только могла.
Даже разрешила продолжить занятия боксом – при условии, что буду учиться на круглые пятерки. Я сдержал обещание – закончил школу в числе первых отличников. Следил, чтобы на столе ее всегда ждала тарелка запеканки из макарон с сыром или хотя бы яичница, когда она вернется домой с работы. Мама практически к ним не притрагивалась, но никогда не забывала меня поблагодарить. Повар из меня никакой, и она это прекрасно знала – благодарила за то, что остаюсь мужчиной в доме и что сохраняю хотя бы видимость того, что папа по-прежнему жив.
Читать свои бесконечные романы перестала. Взамен могла немного посидеть со мной перед телевизором перед тем, как отправиться спать.
Закончив школу, я почти год принимал участие в подпольных боях без правил и успел прокрутить на стороне несколько сомнительных с точки зрения закона делишек. До окончания года у меня уже хватало денег, чтобы завести собственное дело. В восемнадцать я вышел на улицу с одной-единственной целью: идеально, красиво и профессионально ободрать как липку тех, кто фактически убил моего отца, – страховые компании и богатеньких адвокатов, состоявших у них на службе.
Даже с моей нынешней точки зрения, особых шансов у них не было.
– Господин адвокат, – донесся из приемной голос Артураса. – Время! Пора выдвигаться. Заседание вот-вот начнется.
Глава 6
Оставив пальто и штаны в бывшем кабинете судьи и щеголяя в новом костюме, я догнал русских в дверях. Артурас катил за собой чемодан.
– Что там? – полюбопытствовал я.
– Документы Волчека – все бумажки, которые Джек подготовил к слушанию.
– А есть список свидетелей обвинения?
– Есть, и Бенни там в самом конце.
Так я и думал. Лучших свидетелей обвинение всегда приберегает на сладкое.
Спустились на лифте на четырнадцатый этаж, к залу номер шестнадцать. Лифты открывались в просторный холл. Белые каменные стены, четыре большие мемориальные доски с именами юристов и судей, которые воевали и погибли во Вторую мировую.
