Каждый из репортеров жаждал отхватить свой кусок. Волчек – один из крупнейших боссов организованной преступности, ухитрившихся угодить под суд в нынешние времена, а поскольку фото- и видеосъемка во время суда категорически запрещена, пришлось всей этой шатии дожидаться его выхода из зала, чтобы записать хоть какие-то обрывки изображения и звука, пока он не шмыгнет в лифт.
– Эдди, как ты собираешься защищать Волчека?
– Эдди, ну ты им и устроил! Что припас на завтра?
– Мистер Флинн, ваш клиент будет давать показания?
На меня свалилась одновременно еще дюжина подобных вопросов.
Я протолкался через холл к лифтам и повернулся к толпе репортеров. Волчека они еще не заметили. Он стоял за спиной у Виктора, а это все равно что стоять за стеной, только двигающейся. Двери лифта с мелодичным звоном распахнулись. Виктор, волоча за собой чемодан с документами, стал обходить стоящих к нему спиной репортеров по левому флангу, пока все взгляды были нацелены только на меня. Проскользнув перед ними и быстро нырнув в лифт, он затащил меня за собой.
Волчек забился в угол лифта, Артурас с Виктором встали у дверей. Репортеры просекли, кого от них скрывают, стали звать фотографов. Но было уже поздно.
Двери начали закрываться. Артурас с Виктором были на взводе, тяжело дышали. Руки держали в карманах пальто, явно сжимая свои ножи. В подобной ситуации такие ребята очень опасны. Адреналин и страх – вообще взрывоопасная комбинация, а для публики вроде Артураса – тем более. И до смертоубийства может дойти.
В этот самый момент между сходящимися дверями лифта просунулась чья-то рука, останавливая их. Двери дернулись и опять разъехались по сторонам. Надеюсь, не какой-нибудь слишком рьяный репортер, подумал я.
Это оказался Барри, охранник. Вид у него был такой, будто он искал меня весь день. Едва только двери открылись, Барри сразу шагнул ко мне в лифт.
– Эдди, давно хочу сказать тебе спасибо за Терри. Я рассказал ему, что ты готов бесплатно его представлять, так он чуть потолок башкой не пробил от радости.
Сразу позвонил жене – они ждут тебя сегодня на ужин."
"Барри очень много времени проводит на ногах. Когда приходится делать это достаточно долго, вырабатывается определенная поза – стоишь так, чтобы не напрягаться и чтобы ничего потом не заболело. Барри перенес вес на правую ногу. Ответа он ждал, небрежно опираясь правой рукой на рукоятку своей «беретты» сорок пятого калибра[14].
Виктор опять ткнул кнопку верхнего этажа.
