Письму этому старательно придавали вид, будто его зажевало в принтере и что прикладывать его к письму в страховую компанию вовсе никто не собирался. Это зажеванное письмо с размазанными буквами от подставной юридической фирмы подставному же клиенту ставило того в известность, что немедленно соглашаться на условия возмещения по травмам, полученным в результате страхового случая (хирургическое вмешательство/неосторожность детей и подростков/прорвало трубу и т. д. и т. п.) ему ни в коем случае не следует, поскольку, по предварительным данным медицинского освидетельствования, ему светит, скажем, две сотни кусков.
Ко всей этой фигне для большей убедительности прилагалась и липовая медицинская справка. Это была самая дорогостоящая и расходная часть всего предприятия, поскольку ради этого пришлось городить целое подставное медучреждение. Тут в дело вступала Бу – экс-путана, а ныне доктор-физиотерапевт. Несколько недель изображала активность фиктивной поликлиники, отвечала на звонки и сразу давала мне знать, когда представителям страховщика вздумалось нагрянуть в наш медицинский центр с проверкой.
Понять это было проще некуда – кроме проверщиков, никто туда больше не звонил, ни о каких настоящих пациентах мы и слыхом не слыхивали. И чем ниже у Бу был вырез на блузке, тем охотней страховые ревизоры расписывалась в полной надежности нашего здравоохранительного заведения.
Познакомился я с Бу прямо на улице, сразу после своего девятнадцатого дня рождения.
Вывалился из бара Макгонагалла где-то около полуночи и гляжу: двое довольно свирепого вида гопников мутузят долговязую симпатичную девицу в белом платье и с ярко-красной, словно кетчуп, помадой на губах. Та кое-как отбивается, едва стоя на десятидюмовой высоты шпильках толщиной с карандаш. У одного гопника железная труба, другой ремнем размахивает. Я тут же влезаю, естественно, хоть и пьяный, ухитряюсь смачно залепить тому, который с ремнем, но тут его кореш мочит меня по башке трубой.
Когда зрение более или менее вернулось, вижу: Бу стоит рядом со мной, покуривая сигаретку, – в тех же туфлях, но уже без каблуков. Гопники растянулись рядом. У одного, который вопит во всю мочь, собственный ремень обмотан вокруг шеи, а из коленки торчит каблук-шпилька на манер стилета. Другой не издает ни звука, и вижу, что сбоку валяется его труба – конец сплющен и весь мокрый от крови. На Бу – ни царапины.
