Защитник

Нагрузка на нематериальную форму резко возросла и пришлось перейти в физическую оболочку. Та хотя бы не так страдала от бомбардировки. Хотя Алекс рисковал переломать все кости, но это он переживет, плюс на нем качественная броня…

Первый же удар отправил его в полет, а остальные добавили ускорения и через секунду он, сам того не желая, разогнался до сверхзвуковой скорости. Так и летел некоторое время вместе с облаком мелконарезанных осьминогов. Иногда рядом мелькали куски побольше, а периодически среди них попадались почти целые чудовища.

Разумеется, к этому моменту поле Резчика развеялось. Впрочем, как и вибрационная аномалия чудовищ.

Тело вертелось как пропеллер и дальнейшие события Алекс наблюдал через удаленные метки. Через них он увидел распад кольца и как осьминоги веером разлетаются по округе под действием центробежной силы.

Очевидно, разрыв мегаорганизма пагубно повлиял на чудовищ. Алекс даже втайне понадеялся, что из-за нарушения синхронизации их мозги переформатируются, но это было бы крайне оптимистичным сценарием.

Остановившись через несколько секунд, он создал капсулу, немного защищавшую от дождя из плоти, стряхнул несколько размазанных кусков с брони и недовольно пробормотал:

— Теперь никогда уже не смогу есть суши… Мирам, доложи обстановку⁈ ­

— Признаю, недооценила я Резчика, — задумчиво отозвалась та.

— Мне нужны подробности!

— Издалека это выглядело красиво. В следующий раз надо запись сделать и продавать за большие деньги. Думаю, заработаем кучу кредитов.

— Мирам! Мне нужна информация о потерях среди врагов, а не твои впечатления!

— Хорошо-хорошо. Не нервничай. Докладываю, ты уничтожил семьдесят четыре особи. Еще около пяти десятков получили серьезные повреждения, вплоть до полной потери щупалец. Остальным тоже досталось, но не сильно.

— Отлично! — обрадовался Алекс. — Надо воспользоваться моментом. Подсвети-ка мне самых тяжелораненых.

— С удовольствием! — хищно воскликнула Мирам, окончательно позабыв, как недавно критиковала босса за желание схлестнуться с армией осьминогов.

В такие минуты думающая машина становилась кровожадной и азартной, хотя, казалось бы, должна была оставаться рациональной. Но это точно было не про Мирам. Даже ее мыслеголос заполнялся эмоциями.