Защитник Империи

 — А у тебя как?

— Тоже неплохо, — подарила мне девушка искреннюю улыбку и похвасталась: — Я того жулика, что продал мне перстеньки, встретила и компенсацию с него стребовала! Половину от уплаченной суммы!

— Это правильно, — одобрил я. — Нельзя всяким мошенникам позволять наживаться. Поднимемся ко мне? — Я подал ей руку.

Она не отказалась. Да это и понятно, не зря же опять тащила с собой мешочек со всякой всячиной для нашего совместного ужина.

И вновь мы сидим у стола, пьем вино и болтаем о всяких пустяках. Казалось бы, все глупо и до боли банально.

А на душе праздник… Ибо эта восхитительная девушка, на которую я нет-нет да бросаю обожающие взгляды, — моя невеста… Почти жена… Самый близкий в этом мире человек…

Меня захлестнуло такое умиление, что я чуть не выдернул Энжель из-за стола, чтобы обнять, прижать к себе покрепче и целовать, целовать… Наверное, от выпитого так расчувствовался. Хорошо, хватило ума сунуть руку в карман, прикоснуться к лежащему там кристаллу и поглотить немного стихии Света. Это взбодрило и мысли малость в порядок привело.

Да и с вожделением стало легче бороться. Мне это только на руку, так как повторения своего прошлого безумия я не хотел. А то Энжель совсем во мне разочаруется.

Трезвым взглядом все видится иначе. Например, я сразу заметил, что чем меньше в бутыли остается вина, тем напряженнее становится Энжель. Очевидно, не давало ей покоя осознание того, что неизбежно последует за окончанием нашего позднего ужина. Чтобы она не изводилась понапрасну, я решил не затягивать с этим делом.

Для начала с невинным видом высказал предположение, что на табурете, наверное, жутко неудобно сидеть. А когда ничего не заподозрившая Энжель кивнула, подтверждая мое предположение, немедленно увлек ее на мягонькую кровать, не обращая внимания на лепет спохватившейся девушки, желающей убедить меня в том, что и на табурете ей в общем-то было хорошо. Но эти глупости я враз пресек, просто задав коварный вопрос, дескать, не хочет ли она сказать, что на табурете ей сидеть приятнее, чем у меня на коленях. Пользуясь растерянностью притихшей Энжель, подлил вина в ее кубок и предложил выпить на брудершафт. А где один поцелуй, там и другой… Уж против них Энжель нисколечко не возражала! Ибо целовала меня хоть и не очень решительно, но так нежно, так чувственно… Мне страсть как захотелось тотчас повторить прошлое безобразие — вытряхнуть из платья этого миленького лисенка и… и…

Я сдержался, хотя едва зубами не заскрипел от невероятного напряжения. Стерпел.