Заставь меня любить

Тебе получить диплом и заняться тем, чем хочется. И если тебе потребуется помощь, ты можешь на меня рассчитывать, сын.

— Спасибо, отец, — я крепко сжимаю отца в объятиях, чувствуя, наконец, то, чего мне длительное время так не хватает.

Из воспоминаний меня выдергивает голос Лиса, который машет перед лицом договором.

— Бер, с тобой все в порядке? Игнатьев передал договор. Я перепроверил. Все четко, — серьезным тоном произносит мой лучший друг, который на протяжении длительного времени становится моей опорой практически во всех делах.

— Да, все в норме, — невнятно бормочу я.

— Поехали, отвезу тебя в аэропорт. По дороге расскажешь, друг, — Костян хлопает меня по плечу, после чего крепко сжимает его. — Что же случилось со спокойствием самого Беркута?

— Его нарушили, Лис, и сомневаюсь, что пока поблизости источник, оно сможет вернуться на место, — Лис нажимает на брелок сигнализации, после чего мы усаживаемся в черный кожаный салон внедорожника моего друга. — Тебе бы старика своего поменять, — усмехаюсь я, постукивая пальцами по панели перед собой.

— Отвали, Бер! Машина — пушка. Вместительная и удобная. Прикипел я к ней, — с огнем в глазах произносит Костян.

— Как знаешь, — отвечаю я, глядя в окно.

Лис заводит двигатель и выезжает со стоянки. Некоторое время молчит, разговор первым не начинает. Не в его характере. Дружище терпеливо ждет, когда я покаюсь во всех смертных грехах.

— Дело в ней? — спустя еще десять минут поездки и моего молчания, наконец, не сдерживается Лисянский.

— Да, — короткий ответ.

— Много лет прошло, Бер. Не проще ли было выкинуть ее из головы? — серьезным тоном говорит он. — Тем более, она давно замужняя женщина. Да и кольцо на пальце имеется. Я так понимаю, все у нее отлично. Да и у тебя неплохо складывается.

— Черт! — громко ругаюсь я, ударяя себя кулаком по колену.

— Ты знаешь почему, — уже тише произносит друг.

— Потому что шесть лет назад нужно было все выяснить, а не выгонять ее из больницы. Что такого произошло, что ты не дал ни единой возможности высказаться?

— Костян, ты многого не знаешь, — раздраженно произношу я, непроизвольно сжимая пальцы в кулаки. Годы самоконтроля идут к чертям собачьим, стоит только появиться Мышонку в моей жизни.