Заставь меня ненавидеть

– Что-нибудь придумаем, малышка, – грустно говорит она, прижимая меня к своей груди. – Девочка моя, ты должна решить сама, хочешь ли ты, чтобы Влад знал об этом ребеночке, – голос моей родительницы меняется.

– Думаю, он должен знать, но только он один, – я отстраняюсь. – Пока я не готова сказать даже Кате об этом. Неожиданный поворот в моей жизни, – роняю руки на колени и смотрю на свой плоский живот.

– От меня не узнает никто, – заверяет меня мама, хоть я и знаю, что дальше нее эта информация не уйдет.

– Кость, привет! Не могу дозвониться до Влада. Есть разговор серьезный, – быстро говорю я, дозваниваясь до лучшего друга Беркута только с пятнадцатого раза.

– Привет, Есения, тебя очень плохо слышно, – отвечает Лис. – Говори громче.

– Ты не знаешь, где Влад? – кричу в трубку.

– Через двадцать минут он выходит на ринг, – громко отвечает Костя.

– Ты сможешь провести меня? – на автомате спрашиваю я.

– Да, через сколько ты будешь? – спрашивает парень.

– Минут пятнадцать, – произношу я и сбрасываю вызов.

Я нахожусь недалеко от места, где проводятся бои. Выхожу из клиники от доктора, которого посоветовала моя мама, и прыгаю в свой автомобиль. До места добираюсь за десять минут и снова звоню Лису. Парень встречает меня и проводит к своему месту. Компания в этот раз совершенно другая. Яна с Кирой о чем-то щебечут, и со стороны кажется, будто они вмиг стали лучшими подругами.

– Есения, не обращай на них внимания, – Лис шепчет мне на ухо. – Лучше скажи, кой черт ты сюда заявилась? Насколько мне известно, вы с Беркутом переживаете не лучшие времена.

– Мне нужно срочно поговорить с Владом, – отрывисто говорю я.

– Ты хочешь сделать это до боя? – настороженно спрашивает Лис.

– Нет, думаю, ничего не случится, если я дождусь его окончания, – я кидаю беглый взгляд в сторону Яны, и та демонстративно отворачивается.

– Это хорошо. Его сегодня нельзя отвлекать, слишком сложный соперник в этот раз. У него ни единого поражения. Сколько бы я ни отговаривал Бера, он непреклонен.

Я поворачиваю голову в сторону ринга и застываю. Ноги наливаются свинцовой тяжестью, а глаза моргают слишком часто, пытаясь понять, не показалось ли. Громадина тяжелой поступью вышагивает из одного угла в центр зала, а из другого показывается Беркут.